Чудо

Перелетевший через стены редкий песок угрожающе шелестел на крышах домов в тон густым кронам и сыпался на дорогу и людей. Шумы окружали, зажимали в тиски, и мне нужно было от них отбиваться.

– Как у тебя получается делать звуки цветными?

– Что за глупости? – повела плечами Корнелия. – Ничего я не делаю, просто кричу.

– Ладно, – не поспевал я за ней. – А откуда ты родом? Я не совсем понял записи Кима.

– Отвали.

Мы добрались до задворок, но подойти к нищим так и не смогли. На узкой улочке посреди них стоял мужчина.

Он говорил громко и властно, а ещё он был очень зол.

– Ты издеваешься? Думаешь, я тебя для красоты держу? – склонился мужчина над слепым с перевязанной головой. Другие нищие наблюдали с почтительного расстояния и исподлобья. – Здесь вот вся твоя ценность для города! – Он швырнул мелочь из чаши на дорогу, и та покатилась в разные стороны. Слепой, не вставая с колен, кинулся на звон. – Проку от тебя? Только глянь! – мужчина дал ему затрещину, и тот присмирел. – Кто такого пожалеет? Кто проявит благородство и доброту? Это всех вас касается! – покружил он, указывая на нищих, а когда замер, я увидел, что у него не было уха.

– Думаете, вам здесь рады? Думаете, имеете право жить просто так? Вот уж закатайте губу! Не нравится? – он склонился к слепому ниже, и кончик его кривого носа почти касался перевязанного лба. – Ну так терпи! Ты больше никому не нужен. Ребята, – выпрямился он, – сгоняйте их в стойник!

Несколько мужчин окружили запуганных людей и погнали их вниз по переулку. Затем они завернули в тихие скверы мёртвых домов.

Плакали наши денежки!

Я зашагал обратно – пора на поиски Лейна.

– Размечтался! – преградила мне путь Корнелия. – Этот мужик не добрался до нашего кошелька. Если бы нашёл, не вопил бы как хряк недорезанный. Пойдём за ними! Наверняка тебя тот парень и обокрал. Видел его пальцы? За задницу схватит, не заметишь. Такие дурят всех, кого ни попадя.

Нищих загнали в дряхлые бараки, которые при других обстоятельствах я бы предпочёл не замечать, и закрыли на наружные замки.

– Подождём, пока уснут, – шепнула Корнелия. – Кто знает, что у них на уме. Могут ведь и выдать, если увидят.

И мы ждали. Подыскали окно, через которое можно забраться внутрь, и устроились под ним. Стёкла давно вывалились и лежали на земле, разбитые на кривые осколки. Торчавшие из рамы остатки похрустывали от набегов ветра, грозясь в любой момент рухнуть нам на головы.

Клумб с цветами здесь не садили, воняло помоями и туалетом. Я прикрыл нос полой футболки.