Слуга отречения

Посреди стальной саблей разделяющей город надвое широкой реки со множеством каменных мостов виднелись два вытянутых острова, на одном из которых возвышался огромный собор с острым шпилем и двумя высокими прямоугольными башнями.

До вечера было ещё очень далеко, поэтому Кейр с чистой совестью отпустил Вельза изучать содержимое ближайших помоек, а сам плавно спикировал вниз, опустился на землю посреди одной из примеченных им с высоты узких и извилистых, вымощенных плоскими каменными плитками безлюдных улочек, и скрестил кулаки на груди, отпуская зверя.

Вокруг было свежо, совсем недавно явно прошёл дождь: в блестящей поверхности покрывающих мостовую луж отражались размытые края низко висящих тучек, на уходящей в землю тонкой водосточной трубе, аккуратно выкрашенной бледной бежевой краской, блестели похожие на крошечных серебристых жучков капельки воды.

Парень с любопытством огляделся. Всё вокруг было очень... наверное, это называется «импозантным», решил Кейр. Каменные здания с распахнутыми белыми деревянными створками-ставенками на каждом окне, квадратные стеклянные фонари над дворовыми арками, как на иллюстрациях из детских книжек, аккуратно подстриженные деревья, окружённые низенькими ажурными ограждениями.

Здесь вообще было необыкновенно много чего-то ажурного: многочисленные балкончики и огромное количество фигурных решёточек под окнами, резные узоры на тяжёлых двустворчатых деревянных дверях, даже тиснение на канализационных люках. ..

Парень двинулся вперёд, с интересом вертя головой. «Настоящая Европа, без дураков, совсем как в кино», — мелькнуло в голове. И вот чего ему раньше не приходило в голову хоть раз прыгнуть ещё хоть куда-нибудь, кроме Америки?..

Кейр почувствовал дразнящий запах свежей выпечки, тянущийся из дверей одного из уличных кафе с выставленными на улицу плетёными столиками, застеленными белыми скатертями, и вдруг осознал, что он невероятно, прямо-таки зверски голоден. Интересно, а когда он вообще хоть что-нибудь ел в последний раз, а? Ведь неделю назад, не иначе.

Или уже две? Твою мать, нельзя всё-таки так надолго зависать в Цитадели...

Парень шагнул в широкую стеклянную дверь между двумя большими цветочными горшками, усеянными вьющимися вдоль глиняных краёв мелкими красными соцветиями.

— Чем могу служить? — тут же обратился к нему из-за стойки пожилой усатый мужчина в белоснежном крахмальном фартуке.

— Вот это вот, эм-м...