Слуга отречения

Они кружили около неё тучами, забивались в ноздри и в горло, не давая дышать, впивались в кожу и глаза, жалили, как ядовитые насекомые. Ослеплённая, она раскинула крылья и судорожно рванулась вверх, пытаясь выбраться из этого облака, на секунду даже успела увидеть с высоты винтовую пожарную лесницу на внутренней стене дома и треугольный двор с крошечными коробочками припаркованных автомобилей под собой — но чудовище тут же метнулось следом, распластавшись в воздухе в ловком стремительном прыжке, схватило её зубами за загривок и снова с размаху швырнуло на выстеленную чёрными битумными листами крышу.

Лучи закатного солнца брызнули в глаза, ледяные когти проехались по спине, переворачивая её лицом вверх, и Верена приглушённо взвыла, чувствуя, как начинают кровоточить сведённые судорогой крылья.

— Ну же, поднимайся... Ни-шуур все такие слабаки или только ты, светлячок?

Две чёрные мохнатые длиннопалые ладони сжали ей виски, и в следующее мгновение голову прострелило пронзительной раздирающей болью.

Верена закричала уже в голос, но почти не услышала себя сквозь невыносимо высокий звон в ушах.

— Вот, значит, как это выглядит со стороны, — непонятно сказал полуволк, склоняя набок страшную косматую морду. — А и действительно забавно... Жаль, что я не вижу сейчас твоего личика, крылатик. Так было бы намного интереснее.

Она увидела, как в чёрных лапах стремительно материализуется что-то вроде широкого выгнутого серпа — нет, не серпа, это один из мощных стеклянных когтей на мохнатой лапе стал удлиняться, неуловимо меняя форму.

Ледяное сверкающее остриё кольнуло её в плечо, и Верена сделала судорожный вдох пересохшим ртом, чувствуя, как начинает стремительно неметь её тело.

— Что, котёночку больно, да? А если так? — монстр смотрел на неё сверху, и Верена внезапно разглядела, как, постепенно разгораясь всё ярче, начинают отливать кроваво-красным его глаза. — Да-а, слабоват ты для воина, приятель... Как думаешь, если набить подушку перьями из твоих крылышек, на ней хорошо будет спаться? — остриё вонзилось ещё глубже, заставив её вскрикнуть.

Силы оставляли Верену. Тело пронизывало холодом, режущим и смертоносным, тело отказывалось повиноваться. Девушка ощутила, как вязкий липкий ужас захлёстывает её оглушающей волной. «Господи, — мелькнуло в голове, — неужели так всё и закончится? Прямо здесь и сейчас? По-настоящему?»

— Ты напал первым, мотылёчек...