Слуга отречения

и это был честный поединок, ага? — монстр склонился совсем близко, так, что Верена могла различить каждую шерстинку на чёрной оскаленной морде с горящими рубиновыми глазами. — Вы, ни-шуур, как, не имеете привычки молиться перед смертью? А то я бы послушал... — услышала она глухой рокот над самым своим ухом.

Огромная рука-лапа легла ей на горло, остриё светящегося алого серпа приблизилось к солнечному сплетению.

Верена чувствовала, как затухает вокруг неё свет, как растворяются крылья, как её тело вновь делается беззащитным, слабым человеческим телом, как уходит — а может быть, попросту умирает зверь.

Уже обычными глазами, расплывчато-мутно сквозь пелену катящихся слёз, она разглядела огромную летучую мышь с жёлтыми фонарями вместо глаз, которая кружила у жуткого монстра над головой и хрипло выкрикивала:

— Добивай! Ну, добивай же!!

...наверное, это правильно, что она умрёт человеком...

Тень от гигантских перепончатых крыльев упала Верене на лицо.

И тут она увидела, как пылающие над ней раскалённые угли страшных звериных глаз неожиданно потухают — и потом разом гаснут, опять делаясь чёрными и блестящими.

— ...т-твою... твою же... мать... — медленно прорычало чудовище сквозь зубы.

Тёмная всклокоченная фигура медленно выпрямилась и почему-то отступила от неё на полшага. Потом зверь, не отрывая от Верены взгляда, резко встряхнул правой ладонью, и светящийся стеклянный серп, с шипением рассекая воздух, полетел куда-то вниз и с дребезгом врезался в окно противоположного дома.

— Пошли отсюда, — коротко бросил он второму монстру, поднимая голову. Крылатый что-то проревел ему с высоты.

— Я сказал, ПОШЛИ ОТСЮДА!! — полуволк яростно махнул рукой, стремительно отвернулся от Верены и резко свёл лапы на груди, растворяясь в бешеном вихре скачка.

...Некоторое время девушка неподвижно лежала на спине, не в силах пошевелиться. Воздух проникал в лёгкие с таким трудом, будто ей на грудь положили тяжёлую каменную плиту, закатные облака над головой кружили весёлой пёстрой каруселью, в ушах звенело, словно после трёхчасового пребывания в первом ряду у сцены на каком-нибудь концерте.

Потом Верене показалось, что онемение понемногу начинает отпускать её тело. Это обнадёживало, но не сильно: если ей не хватит сил принять сейчас зверя, чтобы спуститься с этой крыши вниз, может оказаться, что все её проблемы ещё только начинаются...