Тайна шести подков

– Меня одолевают мурашки от одной мысли, что нам нужно на Трубный пустырь. Эх, стоило купить в аптеке «Средство против мурашек доктора Пилля».

Полли не ответила. Повернувшись к окну, она уставилась на улицу, по которой ехал их кэб. Светились окна, горели фонари на столбах, по тротуару шла какая-то дама, а за ней топал автоматон в костюме, груженный заполненными покупками бумажными пакетами из лавок. Улица казалась тихой и сонной…

Что бы констебль ни думал, мисс Трикк не боялась.

И в ее мыслях совершенно не было того, что ждало их на Трубном пустыре.

Как только они сели в кэб, а Джон в общих чертах рассказал ей, куда именно они едут, она восприняла это без страха или даже тревоги. Но когда он замолчал, а в экипаже повисла тишина, в этой тишине Полли будто бы осталась наедине со своими мыслями. Она пыталась думать о расследовании, пыталась представить, что станет делать, когда они окажутся на месте и снова столкнутся с Человеком-блохой.

Вот только вместо плана в голову лезли совершенно непрошенные мысли. Она раз за разом возвращалась на вокзальный чердак. В ее ушах стоял крик слепой Летти Бракнехт, когда пуля, выпущенная Зубной Феей, вонзилась ей в грудь.

«Ты не спасительница. Ты – такая ш-ш-ше, как и те, кого ты ловиш-ш-шь… Злодейка…» – сказал Поразительный Прыгун, и… кажется, он был прав.

Она выстрелила в слепую! Заставила эту несчастную страдать…

Прежде Полли и помыслить не могла, что способна на подобное, но в тот момент ей это подлое по своей сути действие казалось таким очевидным, таким… рациональным.

Ей нужно было прогнать Человека-блоху, нужно было спасти Джона Дилби, и она сделала то, единственное, что могла в сложившихся обстоятельствах. У нее просто не было выбора… он вынудил ее…

«Это же оправдания, ты понимаешь? – спросила себя Полли, и тут же ответила: – Разумеется, понимаешь, ведь иначе зачем ты подкладываешь себя под колеса кэба? Если ты и правда сделала то, что должна была, то зачем тогда наказываешь себя?»

Полли чувствовала вину – этот терпкий обжигающий яд растекался внутри, словно просачиваясь из нечаянно задетой и перевернутой бутылки.

И хуже всего было то, что бутылку эту никак не заткнуть…

«Я же не была такой… никогда не была… Этот проклятый город, редакция газеты, злобные циничные люди – это они сделали меня такой.