Свет мой, зеркальце... молчи!

– Я сейчас! – всучив Егору оставшийся нераспотрошенным пакет, я заметалась по комнате. Так, шкаф… платье! Нужно платье! И белье под платье!

Когда с полки посыпались в панике разгребаемые лифчики, за моей спиной только весело хмыкнули, но, к счастью, комментировать не стали.

Схватив одежду в охапку, я метнулась в ванную.

Молниеносно натянув платье – красное, облегающее, до пят! Ух, какая я в нем! – я посмотрела на себя в зеркальце. Накраситься? Фиррей вообще-то не любит, когда я накрашенная, у них не принято… ой, а мало ли чего он там не любит! Я, может, вообще еще ничего не решила.

И сегодня я хочу быть красивой!

Собственно, макияж много времени не занял: не так уж много я и крашусь. Тушь для ресниц, карандаш, блеск для губ поярче. Прическа? Эффектнее всего просто распустить волосы. Благо они у меня длинные (что бы ни думал об этом мой “женишок”!).

Обувь? Надевать туфли в собственной квартире как-то глупо. Но еще глупее – тапки к вечернему платью. Я пошевелила пальцами на ногах. А и ладно! Буду босиком.

Вот это я понимаю – явиться, значит, к судьбе, буквально босой и простоволосой.

Я хихикнула и вышла из ванной. И встретил меня откровенно восхищенный взгляд Егора.

– Выглядишь… потрясающе, – сообщил он.

– Спасибо, – я, кажется, слегка покраснела.

– Это был не комплимент. Просто констатация факта, – мужчина отвернулся, разливая шампанское. – Твоему королю должно понравиться.

Что, пора провожать старый год? Я взглянула на часы. Ну да… двенадцатый час.

– Не мой он, – все-таки возразила я.

– А то чей же?

Решив не отвечать на этот вопрос, я отхлебнула шампанского и принялась накладывать себе в тарелку салатов. Да… не клеится как-то разговор. И этих, из зазеркалья, до сих пор нет.

А может, они и не появятся?

Меня начинало потряхивать. Честно говоря, не знаю, чего я боялась больше – своего решения или того, что кто-то примет его за меня.

Егор, почувствовав мое состояние, вдруг начал рассказывать какие-то веселые истории из времен своего студенчества.

Я смеялась – сначала принужденно, потом все более и более искренне. И на каких-то несколько минут, заболтавшись с соседом, я почти забыла о том, что мне предстоит.

Часы показывали без пятнадцати двенадцать, когда зеркало наконец моргнуло и ожило.

– Безобразие! – сообщил Фиррей вместо приветствия. – Ваше поведение, леди Алина, совершенно неприемлемо. Вы снова ночью наедине с мужчиной, полуодеты, распиваете, похоже, алкоголь…

– Не нудите, – я вздохнула.