Сказки. Обо всём понемногу

Так что когда потом его отправили “подумать над своим поведением” в комнату, он собрал все необходимое - перочинный нож, два носовых платка, коробку с печеньем и золотой дублон, подаренный крестной, - и сбежал.

План был прост. Дойти до любого порта, устроиться юнгой на корабль, поплавать там лет десять. Спасти жизнь капитану, прославиться, а потом вернуться домой. К тому времени они точно забудут про дурацкую книгу и всех тамошних королей.

- Амаросо Третий, - бубнил он, распинывая камни, - Амаласуинта Непреклонная, Мельхиоро Самозванец, Эдоардо Кудесник.

..

У Эдоардо на гравюре в книге был нос крючком и самая высокая корона. Чем-то напоминал гувернантку. Хорошо ему, думал Хоселито, он-то уже умер, а ты сиди теперь и зубри, что он сделал.

Он шел, наверное, уже часов пять, а солнце все стояло в небе. Хоселито оглянулся и увидел верхушки тополей, росших вокруг поместья. Определенно, его кто-то заколдовал.

За поворотом послышался шум, и Хоселито скатился на обочину. Подняв голову над пыльной травой, он смотрел, как мимо идут механизированные водоносы.

Они приходили каждый день, обычно утром, но так как этим летом было страшно жарко, то добавился второй раз - после сиесты. Плоские ноги выбивали из дороги пыль, на плечах они придерживали шесты с огромными ведрами. Хоселито сразу захотел пить. Придерживаться плана было трудно, но вот капитана Маррахо бросили же закованным в кандалы в трюме тонущего корабля, а палуба уже горела, и туземцы-людоеды ждали на берегу ближайшего острова, а он же как-то выбрался! Тут Хоселито вспомнил, что и следующий выпуск про капитана он не прочитает, потому что его привезут с почтой послезавтра, а он уже будет в море. Ничего, первое жалованье он потратит на новые выпуски! И купит подзорную трубу, а еще поставит выпивку всей команде, в книгах герои всегда так делают, и потом кто-нибудь обязательно приходит им на помощь, даже если весь остальной экипаж бунтует.

Тут на дороге послышался новый шум. Хоселито пригляделся: это катили цыганские кибитки. Увешанные фонариками, зеркальцами, лентами и всякой утварью, они гремели, когда колесо попадало в очередную яму.

Водоносы шли медленно, так что фургоны остановились, зазвучали гортанные крики возниц.

- Эй! - услышал Хоселито. – Эй, ты, в траве! Ты что, уж-оборотень?

- Нет, - оскорбленно ответил он, - я в порт иду.

Три головы, высунувшиеся из-под мешковины над бортом кибитки, переглянулись.

- А мы на ярмарку, - сказала та голова, что постарше. Ей, наверное, было уже лет двенадцать.