Свобода и Магия

- Техномаги недостойны жить среди простых волшебников! - закричала она, - Любое проявление техномагии должно быть запрещено! Это зараза, роняющая нас в магловское варварство! Как Августа допускает вообще такое у вас в стране?!

- Они приблизила к себе Шваница по какой-то ей только ведомой причине, - снова пожал плечами фон Притвиц.

- Моя бывшая сокурсница ведёт какую-то свою игру, - выдохнула Серафима, - Я до этого думала, а сейчас полностью на Вашей стороне, Якоб. Смещайте её, Свободная Франция Вас поддержит.

- Спасибо, - улыбнулся тот, - А кого планируют у вас выбрать Министром Магии?

- О, мой брат Иосиф чудесно подходит на эту роль, - улыбнулась девушка, - Умён, образован, учтив, чтит идеалы свободы превыше всего.

- Но мы ждём от вас, когда вы арестуете Кристину, - сказал совершенно по-деловому Иосиф, - Мы не можем позволить себе рисковать, выступать против неё, пока она на свободе.

- Я понимаю, как раз сегодня мракоборцы должны будут проводить операцию по её поимке. - кивнул Притвиц.

- Надеюсь, у этого Шваница это получится. - раздражённо отозвалась Серафима, - Надеюсь увидеть прекрасную Германию, где не будет таких, как он.

- А во Франции нет техномагов ещё?

- Это в-основном из окружения Кристины, но там мало таких, - повёл плечами Иосиф, - Тем более, что Валерия Мирбаха она казнила, так что похоже ей самой техномагия не по-душе.

- Техномагов мы подвергнем публичному наказанию и предложим выбор, либо навсегда уйти к маглам, порвав с нашим сообществом, либо навсегда перестать контактировать с маглами, - воодушевлённо произнесла француженка.

Над поместьем Абрабанелей вставало утреннее солнце, заливая лучами обширный сад. По белым дорожкам мирно прогуливались трое волшебников и делились друг с другом идеями по переустройству сообщества волшебников Европы в том будущем, в котором они непременно победят, потому что иначе и быть не может.

****

(15 августа)

Мустафа Озтюрк сидел на подушках посреди полутёмной комнаты и смотрел вперёд себя.

Где-то снаружи, на два этажа выше них, шумел Берлин, нагретый летним солнцем, но это место всегда было прохладным. А ещё здесь всегда пахло сандалом, запах которого турок не переносил, и у него всегда после таких визитов болела голова, но перечить он не смел.