Международный инцидент

      — Я еще не завтракал между прочим!

      — Вставать раньше надо, — Соколов подозрительно проигнорировал творящееся безобразие и обвел всех выразительным взглядом, — итак, повторяю повестку дня: на носу Восьмое марта, дарить что будем?

      Вопрос повис в воздухе дамокловым мечом и вверг присутствующих в окончательное уныние. До этого счастливого дня оперативный отдел мог похвастаться исключительно мужским коллективом, дисциплинированно сдавал деньги в общую копилку на тюльпаны и вопросами праздников и подарков не мучался.

Однако после того, как к отделу прикомандировали Курагина Александру Викторовну, которую Петрович, а за ним все остальные ласково прозвали Шурочкой, вопрос праздников встал как никогда остро. Станислав покосился на недавно полученную в подарок именную кружку и понял — букетиком мимоз они никак не отделаются.

      — Федор Григорьевич, мне уже слушать можно? — прервала Шурочка затянувшееся молчание.

      — Не знаете? Думайте, господа, думайте! Работайте и думайте. И помните — времени остается все меньше! Слушай, Александра, слушай, — Соколов знаком показал, что наушники снимать уже можно, и неторопливо проследовал к своему столу, следом за ним к рабочему месту потянулся Петрович, и Станислав остался наедине со вчерашним недописанным протоколом, зависшим в очередной раз компьютером и догрызающим печенье эльфом.

Экзорцист потер глаза, в очередной раз обещая себе не засиживаться вечерами, и мрачно уставился на гипнотически вращающееся окно загрузки.

      — Аэламэль, будь человеком, не фони, — реакция техники на разную нечисть, к которой, чтобы не заявляли очередные борцы за равноправие, принадлежали и эльфы, была вполне однозначно негативной.

      — Технику нормальную ставить надо, — Аэламэль оскорбленным величеством соскользнул со стола и отошел на четко выверенные два шага.

Компьютер радостно пискнул и продемонстрировал оптимистичную заставку с сосновым лесом. — Кельтские не реагируют так.

      — А у нас тут не Альбион, — Станислав философски пожал плечами, — они из Сегуната везут, а мы из Поднебесной. По-ли-ти-ка-а, — последний слог сорвался зевком, и экзорцист недовольно потряс головой, прогоняя сонливость.