Международный инцидент

Начавшаяся мартовская коллегия обеспечила отсутствие начальства, которое, видимо, увезло с собой последние осколки работоспособности.

      В заглянувшего в лабораторию за результатами анализа Станислава коллеги прицельно метнули бумажный самолетик и выдворили вон с рекомендацией «приходить после обеда». Краем глаза экзорцист успел приметить расставляемые на лабораторном столе закуски — кажется, у кого-то из лаборантов сегодня было день рождения.

      В отделе обнаружилась только дисциплинированная Шурочка, Петровича Соколов забрал с собой на коллегию в качестве активной силовой поддержки.

      — Доброе утро, — стажерка приветственно махнула кистью и склонилась над творимым на свободном столе очередным шедевром. Станислав вяло кивнул в ответ, но подходить ближе предусмотрительно не стал. Хотя бы для сохранения и так расшатанного душевного равновесия.

      После второй чашки кофе мозг заработал не в пример веселее, упорядочивая наконец смутные идеи в голове и выдавая хоть какое-то подобие плана.

      — Шур, а кто сегодня на архиве дежурит? — спросил Стас, вертя в пальцах яблоневый прутик.

      — Лена дежурит, а что? — способность Шурочки точно знать, кто в Бюро где, когда и с какой целью находится, не поддавалась никакому логическому объяснению, так же как и знание всех последних новостей и сплетен. Иногда Станислав подозревал коллегу в использовании запрещенных амулетов красноречия, или, что было более вероятно, сокрытии какого-нибудь излишне болтливого призрака, живущего на территории Бюро.

      — Мне дельце одно достать надо, — теперь Ленски сосредоточенно копался в ящике стола, перебирая груду валяющихся там амулетов, большая часть из которых давно была нерабочей и разряженной.

      — Так запрос напишите, — Шурочка философски пожала плечами и окунула кисть в особо ядовитую зеленую краску.

      — Мне без запроса надо.

      — Ну так сходите, проявите обаяние.

      Проявлять обаяние к Лене, которая к своим тридцати пяти успела таинственным образом лишиться двоих мужей и теперь активно присматривала третьего, было идеей опасной и чреватой последствиями. Станислав страдальчески вздохнул и повернулся к Шурочке.