Международный инцидент

И инвентарь свой прихвати.

***

      — А на фотографиях так мрачно все выглядело, — Шурочка щурилась на яркое мартовское солнце и прикрывала глаза ладонью. Солнечные зайчики танцевали на остатках стекол старой оранжереи, бликовали на стеклах больших очков, ласкали темный ствол дерева, искрились на редких сугробах, примостившихся в тенях конструкций. Промзона выглядела практически уютно, посмотришь — и не поверишь, что здесь может быть хоть что-то дурное. В воздухе витал едва уловимый свежий яблочный аромат.

      — И здесь теплее, — Шурочка стянула перчатки, протянула руку вперед и вдруг остановилась, обернувшись к Стасу, — можно же, Станислав Михайлович? Или лучше не трогать?

      — Не трогай, — Ленски чуть резковато мотнул головой, — все-таки священное дерево…

      — А как тогда? — Шурочка повела в воздухе рукой и пристально посмотрела на яблоню, будто ожидала увидеть там если не дверной звонок, то хотя бы какую-нибудь веревочку, за которую нужно дернуть.

      — Ну-у-у, — со значением протянул Стас, — можно выманить на печенье. У тебя есть печенье?

      — Издеваетесь?

      — Значит, нет. Плохо. И нет, не издеваюсь. Но если печенья нет, то можно сделать так, — и Ленски нарочито медленно полез в карман за сигаретами, — считай и документируй.

      — Раз, — Шурочка прикусила губу, чтобы не рассмеяться, наблюдая за представлением, — два, — огонек зажигалки только успел коснуться сигареты, как…

      — Сколько раз повторять можно? — тонкие ветки яблони резко хлестнули, стремясь выбить сигарету из рук экзорциста, тот проворно отдернул руку назад и убрал предмет спора.

      — Александра, фиксируйте. Скорость реакции на вызов посредством табачного дыма — от двух до пяти секунд.

      — Не стыдно? — без особой надежды на положительный ответ поинтересовался Аэламэль, перехватывая рукой разбушевавшиеся ветки.

      — Стыдно мне было за наше Управление и двадцать три призывных катрена, — отозвался Станислав, припоминая череду официальных визитов на промзону, последовавших после грандиозного эльфийского переселения. Перед начальством надлежало соблюдать регламент, читать утвержденные Константинополем призывы, на которые Аэламэль, исключительно из вредности, реагировал через раз. Ну или ему просто нравилось прочувственные завывания под деревом.