Пещера Горного короля

Ругнувшись, я бросился следом и рывком отдернул занавес из искусственных лиан.

На меня тут же кинулся пластмассовый скелет на пружинном механизме. Его перемазанная фосфорной краской физиономия прильнула ко мне и мгновенно отправилась в свободный полет.

— Черт! — Я даже не заметил, как успел достать нож-кукри. Его изогнутое бумерангом лезвие из призрачной стали молнией сверкнуло во мраке тоннеля, легко рассекая дешевый металл и пластмассу.

Пнув упавшую под ноги голову, я бегло осмотрел декорацию. На достаточно большой площадке, увешанной красными и желтыми портьерами, два десятка костлявых фигур танцевали у здоровенного котла, из которого торчали не слишком детализированные руки и ноги грешников.

А над этим действом парили закрепленные тросами падшие ангелы с черными крыльями.

В моменте композиция выглядела довольно убого, но с движущегося поезда, да еще и под зловещую музыку, вполне могла нагнать страху на впечатлительных школьников.

Заткнув оружие за пояс, я вскарабкался на сцену и почти сразу заметил сломанную пополам балку, подпирающую бутафорский свод пещеры, и разбитый прожектор, по всей видимости, имитировавший адское пламя.

Кто-то очень торопился от меня скрыться.

— Да чтоб тебя... — шепнул я темноте, осторожно продвигаясь вглубь инсталляции.

Ситуация нравилась мне все меньше. Призраки, способные создавать реалистичные миражи, вроде несущегося локомотива, стояли на порядок выше рядовых фантомов. Они куда лучше управлялись с потусторонней энергией и были гораздо сообразительнее своих низших собратьев.

Да и убить их намного сложнее. Короче говоря, проблема заиграла новыми красками.

Я поднырнул под пушистое черное крыло падшего ангела, висевшего на стальных нитях, и обошел чан, окруженный костлявыми фигурами. Одна из них казалась какой-то странной, и я невольно задержал на ней луч фонаря.

Скелет сразу же понял, что его раскусили, и повернул ко мне пластмассовый череп. В пустых глазницах клубился грифельно-серый дым.

— Драсте! — сказал я и замахнулся.

Однако призрак среагировал раньше.

Подавшись вперед, он ударил меня раскрытой ладонью в грудь, как какой-нибудь шаолиньский монах.

Я охнул и полетел назад, словно астронавт в невесомости. Спиной протаранил пенопластовую стену и довольно крепко приложился к железной опоре — на этот раз самой настоящей.

Легкие онемели, отказываясь принимать воздух, в глазах затанцевали радужные огоньки. Я попытался встать, но вдруг увидел своего оппонента, деловито заглянувшего в проделанную мной дыру.