Два сердца, один хвост

– Только мне любопытно, почему ты сложила настоящий глиняный зáмок именно д-для ужа? Смотрится, конечно, зд-дорово, но это же Шнурок, наша самая невзрачная змея!

– Сама не знаю… Так мне почему-то представилось. Будто уж – это король. А король должен жить в замке.

– Д-да, пожалуй, – добродушно проговорил дядя Матвея и улыбнулся в усы. – Спасибо тебе за помощь. Ты очень д-добрая д-девочка!

От таких слов Ёлка вспыхнула, допила остывший латте, собрала остатки мозаики в ящик и, попрощавшись, пошла домой.

ГЛАВА 4

На распутье

Работа в Змеином кафе растревожила душевный улей, разбудила в Ёлке то, о чём она уже успела позабыть.

Пожалуй, это чувство можно было назвать вдохновением.

Жала невидимых пчёл покалывали кончики её пальцев; Ёлка снова и снова представляла, как перебирает разные вещи из дерева, пластика, металла… Что-то подобное она испытывала в детстве, когда возилась со своей домашней лабораторией чудес. Правда, тогда ею двигала великая миссия. А теперь… что ж, теперь тоже имеется цель.

Пусть не таких масштабов, но ясная и понятная: нужно помочь Матвею. И заодно заглушить свою совесть, убедить себя в праве держать дома змейку.

Все впечатления за день Ёлка без утайки прошептала в приоткрытую створку террариума.

– Завтра, – добавила она, – у меня получится ещё лучше. Ведь я знаю, что делать!

Но убедиться в этом ей не удалось.

После уроков Ёлка сразу поспешила в кафе, взбежала по уже знакомым ступенькам… и едва не расшибла лоб о закрытую дверь. Там красовалась записка: «ЗАКРЫТО НА ПЕРЕУЧЁТ».

Как – закрыто? Что значит «переучёт»?

Ёлка не осмелилась постучать или подёргать ручку. Вместо этого она решила подождать. Посидела на скамейке рядом, побродила вдоль улицы. Даже купила в ларьке мороженое и неспешно съела его до последней вафельной крошки. Но за всё время дверь так и не открылась, и записка оставалась на месте.

Что же творилось внутри?

В голову Ёлки полезли липкие, навязчивые мысли. Это уже были не пчёлы, а слизни. Вдруг хозяин кафе увидел её «художества» и остался недоволен? Вдруг именно сейчас он отчитывает бедного Михала Евгенича и даже угрожает ему увольнением? «Что вы себе позволяете? – так и прозвучал в ушах визгливый голос.

– Кем эта девчонка себя возомнила? Я же велел не приводить сюда школяров…» Ёлка представила себе разговор так явно, что уже не могла понять: то ли она его придумала, то ли действительно подслушала.

Её щеки вспыхнули так, что жар перекинулся на уши.