Восток - дело тонкое

Иртыш глухо заворчал, вновь переживая минувшие события. Перед глазами Николая замелькали картинки и образы. Он видел то же, что и пограничный пёс в день и час гибели проводника. Ощущения были яркими и живыми. Казалось, он даже слышал запахи и звуки.

Трава. Борщевик и волжанка. Низкорослый и плотный папоротник.

Стебли и листья отлично держали след. Псу не приходилось даже наклоняться, он шёл верхним чутьём.

Сапоги Загорулько топали рядом. Сержант размеренно дышал, экономил силы. Кто знает, сколько продлится погоня?

Оборотню передавалась озадаченность Иртыша.

Пёс никак не мог понять — по звериному следу он идёт или по человеческому.

Но запах усиливался, а значит, нарушитель близко.

— Стоять! Руки вверх! — послышался голос Загорулько.

И тут Николай увидел их. Глазами Иртыша, конечно же. Кстати, человеку тяжело привыкать к цветовой гамме, которую принимает хоть волк, хоть собака, ведь сознание оборотня оставалось прежним.

Посреди полянки стоял старик-китаец в линялой рубахе-ханьфу, безрукавке мехом наружу и конической шляпе-чжули.

Сухонький, сутулый, с редкой бородёнкой. Божий одуванчик, сказали бы в России-матушке. На коленях травяные пятна. Ничего интересного.

Зато рядом с ним присела на корточки — а может, не успела подняться? — девушка лет восемнадцати. Казалось бы, самая обычная, но только из-под рубахи-ханьфу выглядывали три... нет, пять лисьих хвостов.

— Руки вверх! — повторил сержант.

Старик что-то залопотал по-китайски, но девушка не тратила времени на болтовню. Её лицо стремительно обросло рыжей шерстью, вытянулось в острую лисью мордочку.

Взгляд цепко вперился в глаза Иртыша. Зрачки расширились, стали глубже, чем ущелье в горах Сихотэ-Алиня. Оттуда хлынул первородный мрак, похожий, наверное, на ту самую тьму над бездною, что была до того, как Он произнёс: «Да будет свет!»

Иртыш заскулил и разорвал ментальную связь. Здоровенный лохматый пёс и сейчас корчился от ужаса при одном лишь воспоминании о встрече на поляне. Но в последний миг Николай успел заметить стремительное движение старого китайца, который ударил воздух перед собой пустой ладонью.

Прыжок через валежину с нарисованными рунами...

Два раза обернуться в течение получаса тяжело самому подготовленному вервольфу. Николай лежал на траве и тяжело дышал. Сил не хватало даже чтобы заговорить. Зембович вытащил из «сидора» плитку шоколада, переломил её пополам и сунул оборотню в рот.

— Пожуй... — почти ласково пробормотал капитан госбезопасности. — Коньяку не дам. Нам ещё работать.