Срезы

Возможно Толстой, или Достоевский, справился бы с этой задачей и то не факт. Железнодорожный состав манил, звал, обещая приключения, что ни во сне, ни в Голливудском блокбастере, не увидишь. Зайди, сядь на мягкое кресло и получишь весь спектр ощущений, и никакого разочарования. Такого воодушевления Николай не испытывал даже во время рождения дочери. Он почти поддался ему, но червяк сомнения все же умудрился, догрызая до сознания, с фундаментальным вопросом «А в чем подвох?». Коля замер, не начав движение, к нему на ум пришло детское воспоминание, казалось бы, навсегда погребенные под тысячей других более ярких.

Будучи маленьким ребенком, едва осилившим навык чтения, он с упоением читал кинопрограмму. А вернее, небольшую колонку про фильмы, что будут показаны за неделю, с кратким описанием сюжета. И его, понятно дело, завлекала пятница: день боевиков. Если такие фильмы, как Терминатор и Рэмбо, не нуждались в пересказе, то остальным требовалась реклама. Он сейчас не мог вспомнить слова, описывающие фильмы, только их общий посыл, что сулил незабываемый экшен и бурю восторга.

А на деле демонстрировали малопонятную пургу, с глупой дракой в конце. Те фильмы даже до категории Б не дотягивали, настолько они были ужасны. И этот обман засел в его сознании навсегда.

Вот и сейчас, он смотрел на эти обещания поезда и понимал, это все обман. Там его ждало только уныние и скука. Да, в начале он получит обещанное, но потому все скатится в серую хмарь непроглядной тоски, и если фильм длился часа полтора, то поезд мог увести его на годы, а то и столетия.

Железнодорожный шедевр издал идеально выверенный гудок, и мягко стронулся, но в открытые двери продолжали врываться отчаянные пассажиры. Поезд на половину ушел во тьму, как мимо Коляна, взрывая носом снег, проскользил человек, в ярко зеленой дутой куртке, нелепо всплеснул руками и исчез за бетонным краем перрона. Николай с недоумением проследил по всполошённому снегу, изначальный путь следования тела. И растерянно произнес:

- Ни фига себе - и было от чего удивляться, несчастный пахал мордой снег от самых вокзальных дверей.

Там огромная баба, метлой вталкивала бедолаг обратно в здание, при этом громогласно хохоча, словно умалишённая, в осеннее полнолуние. Некому парнишке удалось проскользнуть через ветвистый заслон, и он даже успел сделать пару шагов, как черенок метлы молниеносно соприкоснулся с его затылком, придав телу ускорение, достаточное, чтобы пропахать снег да самого конца перрона, где он и затих во тьме.