Цена небрежности

Он откашлялся и нормальным голосом прибавил. – А ты уверен?

– Аврора уверена, – твердо произнес жрец. – А ей в этом плане можно доверять. Одиннадцать в разуме, навык на обработку информации и черта на то же самое.

– А нас туда пустят? – задумался Йерк.

– Пустят, пустят, – улыбнулся Ланс. – Мы вчера вечером зашли к Юну Портеру, я объяснил ситуацию, и он дал указание своим слугам открыть нам ворота.

– Вот бы она ошиблась, – Рыжая поднялась из-за стола и, выходя из кухни, добавила. – Я пошла собираться.

– Верно! Заболтались мы! Подъем, ребята!

***

Неудачников у пивного склада Юна Портера уже ждали.

Трое слуг прославленного пивовара опасливо косились на искателей приключений и загораживали ворота, будто Дети Небес только и думали, как пробраться внутрь и изничтожить содержимое склада.

Дети Зари расположились с одной стороны от ворот, а вторая группа – с другой. Выглядело это так, словно они собирались сойтись стенка на стенку. А может, и не выглядело. Например, рослый и мужественно красивый юноша в кольчато-пластинчатом доспехе с палицей и прямоугольным щитом – Полный Голяк – завистливо поглядывал на более массивного Убивайца, корчил зверские рожи и старался сделаться больше, шире и выше.

Убиваец с непонятным выражением лица смотрел на юношу и держал руку на рукояти меча: то ли воин собирался напасть на Голяка и разрубить его одним ударом, то ли просто скучал, то ли еще что – в любом из случаев действовать он не торопился. Слева от Убивайца пристроилась Джулла. Девушка выглядела сонно, а оружие на ее плече – неопасно.

Однако Рэм прекрасно знал, что бывает с теми, кто недооценивает коротконогий шар в гамбезоне и длинную увесистую алебарду. Справа и чуть позади от Убивайца застыл Точновглаз. Лучник Детей Зари внимательно следил за членами другой группы, но лук в руки брать не спешил. Может, он не видел особой угрозы от них, а может, уповал на собственное мастерство.

Перед Убивайцем стояли трое служителей богов. На фоне черных с серебряной вышивкой одеяний жрецов Оонта, ярко красная мантия Авроры отчего-то терялась.

Да и сама жрица Агнии становилась совершенно незаметной. Чужие взгляды сами собой притягивались к золотоволосой Анестезии, к серебряному медальону в форме кучки черепов, к безукоризненному лицу, на котором аквамаринами блестели холодные голубые глаза. Анестезию ничуть не портила брезгливость, с которой она смотрела на всех остальных. Даже Аурум, пусть и похожий на нее, казался малозначимым, бесцветным, блеклым.