Ойме

По виду – священник. Встал за колонной.

Кто-то плакал. Причём где-то рядом. Рыдания становились громче и отчётливее. Женские, истеричные. К ним примешивались крики и стоны, будто кто-то страдал от сильной боли. Разноголосица отражалась от стен храма эхом, которое её усиливало и умножало. Хотелось заткнуть уши.

Лёка почти прижалась к маме. Но мама стояла с закрытыми глазами, сцепив руки. Ясно, не надо её беспокоить.

Но хоть бы эти голоса смолкли!

И они смолкли, как только снова хлопнула дверь. Лёка обернулась, и у неё ноги обмякли.

В церковь вошла Русалина. Точно, она – в длинном цветастом платье и пёстром платке. Как тогда, когда её убили. Только серёжек нет.

Лёка хотела было потормошить маму, чтобы она тоже посмотрела. А то вдруг Лёка сошла с ума. События располагают.

Русалина осмотрелась и улыбнулась, будто пришла в знакомое место, где долго не была. Кивнула священнику, сидевшему за колонной. Увидела Лёку и озорно подмигнула.

А Лёка таращилась на неё и боялась рухнуть на пол.

Кажется, это уже слишком. Предел. Больше ей не выдержать.

Но пришлось. Что-то зашипело, как воздух, выходящий из шины. Шипение приближалось и казалось, сейчас обрушится прямо на Лёку. Она попятилась, не в силах даже закричать от ужаса. Но будто из-под земли вырос сгорбленный священник и принял на себя удар.

Воздух пошёл волнами, что-то будто невидимо вспыхнуло и тут же погасло. Священник растворился в воздухе. Лёка отскочила, наткнулась на что-то спиной. Это что-то с грохотом полетело на пол, покатилось под ногами, так что пришлось снова отпрыгнуть.

На миг Лёке показалось, что катится маленькая чёрная голова, будто мумия или череп.

Штука погромыхала дальше, направляясь к дверям. Но на неё смело наступила Русалина, и раздался оглушительный хлопок, словно лопнул большой воздушный шар или мяч.

Лёке в глаза будто горсть песка прилетела. Она вскрикнула и стала отряхивать лицо и отплёвываться.

Всё это время рядом монотонно пел молитвы голос Маргариты.

Наконец она снова перекрестилась и сделала земной поклон. Мама последовала её примеру, а вот Лёка так и стояла, пытаясь прочистить глаза.

– Ты чего? – спросил мамин голос.

– В глаза что-то попало, – проговорила Лёка.

– Не трогай! – мамина хватка отвела руки от лица. – Давай, пошли.

В липкой колючей темноте Лёка кое-как переставляла ноги по гладкому полу. Ступени, холодный воздух. Они, наверное, на улице.

– Руки подставь, – сказал мамин голос.