Чехонь

Когда он успел вернуться?

Расстояние пропало. Или это сильф забыл, как плыл.

Мелкая рыбка, целая стайка внезапно остановилась. Невидящими, круглыми и зеркальными, глазами они теперь смотрела на него.

***

«Исток. Место, где река, а также все мысли и идеи берут своё начало.

Там нас никогда не было и быть не могло. Но мы плывём вместе с ним всю жизнь… Хотя нам и не нужно с этим ничего делать. Мы остановимся без неё и очень скоро умрём.

Август попробовал проплыть на глубину. Но обнаружил, что он не может сдвинуться.

Лишь только муть поднималась от ударов его хвоста.

Он мог плыть в потоке или против течения, но не мог свернуть.

Это было странно.

Это было очень страшно.

Чехонь всё ещё двигался, но уже чувствовал, что сил у него не осталось.

***

Голоса и смех донеслись. Большой и весьма живописный помост, в виде моста тенью накрыл поток.

Чехонь абсолютно, совершенно точно был уверен, что он был до водоворота… А водоворота он не пересекал. Или всё же «было»? Мысли путались.

Пара цветников левый плавнику.

Выложенная серыми плитами дорожка и большой отполированный валун. На котором по обе руки были высечены шестьсот шестьдесят семь имён погибших на приступе к Жизъми партизан.

Три столбца словно в узор сливались в густой тени высоких кипарисов.

***

Большой мост.

До него ещё очень далеко должно было быть. Но расстояние как-то совсем скомкалось.

Несколько позеленевших свай. А сразу за ними — кладбище.

Август ещё не видел, но он уже чувствовал, знал, что оно там.

«Все там будут, — пустил пузыри чехонь.

— Рано или поздно… Занятно, кто-то копит, словно все закопают вместе с ним. А закопают лишь его. И всё, что он знает».

***

Старое русло показалось слева, и чехонь необыкновенно скоро забил хвостом.

Целое облако застыло, а после начало снова неспешно опускаться, сносимое теченьем.

ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТЬ ​

Пузырь поднялся к горизонту и лопнул.

Здесь никого нет.

Ощущение, будто я плыву совсем один. В полной темноте.

Края разошлись, и плёс* уткнулся в горизонт.

Течение здесь настолько ослабло, что почти невозможно было понять, куда я должен двигаться. И должен ли.

В какой-то момент я почувствовал, как родные один за другим уходят.

Один за другим.

И кто-то из детей — так же.

Сильфы это чувствуют.

Никого из них мне уже не удастся увидеть. Хотя чего скрывать, я — мерзавец. Всего лишь рыба, которая не помнит ни лиц, ни имён.

* Плёс — часть русла реки, заключённая между двумя перекатами.

Опору дают ограничения.