Хоколобон

И исправить ситуацию мог лишь человек вроде тебя — со стороны, со свежим взглядом и принципами, незамутнёнными... Серостью границ дозволенного, что в Хоколобоне норма. Для тебя всё это несущественно, взор твой чист, а верность принципам крепка. Это важно.

Он посмотрел на стол. Стаканы были пусты. Бутыль тоже. Подняв брови, он глянул на хмельного внука.

- Ага, это много объясняет. Значит, спать. Но перед этим... - он встал и подошёл к двери. - … Глянешь? Думаю, ты готов.

Джереми лишь кивнул и двинулся следом.

Дед взялся за ручку двери.

- Будь готов прикрыть глаза, внучек. Там ярко.

Так Джереми Сиклз вновь встретил Смерть.

Поиск невозможных решений

Третья бутылка фруктовой настойки показала дно, когда Рич Хиггинс, привратник Хоколобона, вновь заговорил о том, как же странно устроена жизнь в городе. То была частая тема для обсуждений со старым Сиклзом, и стоило лишний раз сменить фрукт, как сочетание напитков настраивало Хиггинса на вопросы. Так что когда «Хмурая груша», как её ласково звал Рич, была допита, в очередной раз всплыло затруднение, мучившее его не одно десятилетие.

- Ну хорошо, хорошо. Я - ик! - всё понимаю с тем, почему я всё ещё тут. С тебя вообще все взятки гладки. Про них, - взмах рукой в сторону города, - тоже понятно. Но почему, чёрт побери, я не старею? Нет, ну как это возможно? Знаешь, я смирился с седыми волосами, с залысинами. Но ни одной новой морщинки! Я, кхех, уже смирился с превращением в старого пердуна.

Ну так нет же! Даррен, мужик, ну как?! Как так-то.

Традиция употребления крепких напитков у них была отработана уже много лет. Они выбирались на окраину города, на уединённую поляну в прилесье. Место было облюбовано, камнем выложено кострище, и задницами отполированы три бревна, что служили сиденьем. Разводили костёр, жарили на нём еду и выпивали так крепко, как только выдерживал организм. А выдержать он мог многое, несмотря на солидный возраст. Так что расходились обычно под утро, когда темень бледнела, переходя в сумерки.

А иногда они и вовсе позволяли солнцу разгонять спиртную одурь в головах, что могло случиться за полдень. И хотя Рич был куда менее крепок, следует признать, что настойки сторожа и Даррену в голову били знатно.

- Что я тебе могу сказать, дружище, - заявил он и сделал глубокий вздох. - Давай, ещё раз, с чувством-тактом-расстановкой. Город смертью переродился — и вновь и вновь, так ему положено.