Хоколобон

Однажды живые деревья вежливо попросили их пропустить. Заплатили золотыми самородками. В другой раз пришёл Страж Времени – полпурозрачная взвесь из песка и меди. Когда надо было говорить, взвесь сгущалась, образуя лицо. На удивление хорошим собеседником оказался. А как-то безлунной ночью… В общем, люди-огоньки для Хиггинса были лишь новой разновидностью странного, впечатляющей внезапностью, но не самим фактом.

- Непростой у вас город, с трудом нашли, - сказал мужчина, оглядывая поляну. Потом спохватился и слегка поклонился.

- Прошу прощения, манеры. Я Франц Цемский, со мной жена Агнесс и дети — Виктория и Изабель.

Выглядели они старомодно, даже по меркам Хоколобона. Мужчина одет в походный костюм брусничного цвета — брюки, сюртук, кепка-восьмиклинка, которую он приподнял при поклоне. Из под козырька показалось бледное лицо с аристократическими чертами — высокими скулами, аккуратными бровями, и прямым выдающимся носом. Тени под глазами выдавали усталость.

Агнесс смотрелась элегантно в тёмно-синем плотном платье, лишь слегка поднимающемся над землёй, обнажая сапожки.

Голову прикрывала широкополая шляпа в тон платью. Под ней скрывалось миловидное лицо — любопытный курносый нос, глаза цвета молодой травы и изящные щёки.

Дети были одеты схожим образом, лишь цвета платьев отличались. Виктория надела платье небесно-голубого цвета, вопреки замечаниям родителей, что на него грязь ложится только в путь. Но она лишь вздёрнула доставшийся от отца нос и всё равно выбрала именно его. Изабель оказалась куда более послушной и отправилась в бордовом платье в тон отцовскому костюму.

Глаза её горели алыми рубинами, и только это и запоминалось о ней. Кровавые очи без зрачка и белков. Общая черта у детей и отца, лишь Агнесс имела обычные, человеческие глаза.

Дамы сделали книксен. Всем им этикет был знаком, но не в привычке. Так бывает, когда расшаркиваниям только учат — или когда время отучивает от них. Представились и Рич с Дарреном. Для них манеры и вовсе находились за гранью привычного. Рич всё же вскочил и поклонился по-солдатски, вытянувшись в струнку.

Даррен же лишь слегка приподнялся и наклонил голову, изобразив особый пасс рукой, словно вращая что-то. Затем приложил руку к небритому подбородку.

- Цемские… погодите, это не ваш ли род… Местечко такое трудновыговариваемое… - он защёлкал пальцами, пытаясь подогнать свою память.

- Злтак, - помог Даррену Франц, - да, там живут мои дальние родственники. Извините. Не общались года два как.

- Ничего-ничего.