Сказки городского типа

- Больше всего Принц любит, когда невеста не соглашается сразу и убегает, — рассказывала Летняя. — Он отпускает ее, но не по-настоящему. Выжидает время с полуночи до утра и идёт искать. Ищет по запаху, ищет по образу, ищет по её вещам, если она оказалась достаточно глупа, чтобы отдать ему вещь, которую носила хотя бы несколько минут. По оброненному волосу, по цвету глаз и голосу, по походке и лицу, по окошку и крыльцу... Находит, и тогда уже забирает под Холм.

Синди помнила, как там дальше.

По оброненному волосу,

По цвету глаз и голосу,

По походке и лицу,

По окошку и крыльцу,

По дыханью, аромату,

Цвету кожи и помады,

По всему, что ты сама,

Ищет Принц и ищет Тьма.

Всю себя не изменить, но некоторые легенды уверяли, что достаточно изменить внешность, назвать при Дворе чужое имя, не оставлять своих вещей и спрятаться, чтобы Принц ушел под Холм без добычи. За три дня ему надоедает искать, он предпочтёт прожить год без невесты, чем потратить лишний день на поиски.

Синди понадеялась, что легенды не врут: другого-то выбора у нее, похоже, все равно не было.

Понадеялась, подготовилась и оставила там туфлю. Надо же было умудриться, а. Какая получится глупая смерть. Если про неё тоже сложат легенды, как про других Принцевых невест, она будет легендарной идиоткой.

***

Делая макияж перед Балом, Синди нарисовала себе на лице три шрама, одну рану, зашитую ниткой, и дополнительную пару глаз. Если Зимние действительно не отличают нарисованное от настоящего, пусть их перекорёжит как следует, так она подумала.

И только переступив порог Холма, осознала, что будет самой заметной со своими уродствами. И не обязательно вампиры будут от неё шарахаться. В конце-то концов, что она знает об их вкусах? Вот именно, ничего.

От порога Холма к залу, где проходил Зимний Бал, вёл узкий тёмный коридор. Синди шла по нему, касаясь обеими руками стен — сначала просто так, а потом чтобы не упасть. Чем ближе она была к залу, источнику света и музыки, тем лучше понимала, почему Зимние не видят разницы между настоящим и нарисованным.

Потому что разницы в их присутствии и не было. Смотреть четырьмя глазами было непривычно и тяжело, одна картинка наслаивалась на другую, шрамы противно тянуло, а кое-как сшитая ниткой рана болела, жглась и норовила открыться. Лилии на подоле платья запахли знакомым тяжелым запахом, вытатуированная на предплечье чайка заметалась по руке и скрылась под перчаткой. Оно и к лучшему, меньше примет.