Алое золото осени

— Лисицкий и сам себе не верил, когда говорил, ведь он скептик, он не верил во всю эту потустороннюю чушь, — помоги разобраться...

«Хорошо, приезжай вечером»

— Сейчас! Можно сейчас?

Нонна помолчала, а потом спросила очень тихо, не ожидая от него такого напора.

«Хорошо, приезжай сейчас. Только я буду дома через пару часов»

— Хорошо, — Константин сбросил вызов, устыдившись порыва. Быть может, это психологическое, успокаивал он себя. Или он устал, сегодня он едва ли спал пару часов. Ничего. Разберёмся. А пока можно попробовать попасть в больницу к Кругловой.

Через три часа Лисицкий стоял у двери Нонны, переминаясь с ноги на ногу, как побитая собака. И дело тут не в том, что в больнице его не пустили к больной, и не в том, что он чувствовал вину перед этой женщиной. Состояние его стало хуже. Он и сам это чувствовал. В больнице его снова накрыло душной, плотной волной чужих мыслей. Казалось, это предвестник безумия, если бы эти мысли не соотносились так с действиями незнакомцев. Вот старуха на скамейке у стены, ожидающая визита золовки, мечущаяся между благодарностью и ядовитым раздражением.

Встретила своих посетителей с натянутой улыбкой, словно бы извиняясь за неудобные мысли. Вот, мучающийся от отсутствия алкоголя бомжеватого вида мужчина прохромал к торговой точке. Спросил про спиртное, получил отказ, и безнадёжность затопила его мысли, а с ними и Лисицкого. Что это? Зачем? От этого Константин был рассеян, отвлекался и не смог аргументированно доказать врачу, что ему необходимо повидаться с потерпевшей. В голове всё путалось, мир снова поблек и стал казаться набором кадров из чёрно-белого фильма. Лисицкий даже взглянул на себя в большое зеркало в фойе. Быть может у него удар? Но нет, двойник выглядел здоровым, лишь излишне бледным, и глаза его потемнели, чего с Лисицким отродясь не бывало.

Нонна открыла не с первого звонка, измучив неизвестностью. Посмотрела на гостя внимательно и строго. Лисицкий сжался, вспомнив похотливые мысли при взгляде на алый халат Анжелы и её аппетитные формы.

— Заходи, — смилостивилась хозяйка, наконец.

— Прости, пожалуйста, — Лисицкий вдохнул несколько раз, пытаясь собраться с мыслями, — мне нужен совет.

— Мой? — удивилась Нонна, даже не поворачиваясь к гостю, провела его в большую комнату и предложила присесть на диван. — По работе?

— Нет, но... Это дело... оно странное, вернее, — Лисицкий глубоко вдохнул, стараясь вернуть былое равновесие, — люди, что в нём замешаны, довольно странные.