Город ненужных вещей

Наблюдала, поругивалась для приличия и улыбалась. Ее не смущали ни размер крохотных комнат, ни перепачканный ковер, ни многочисленные фотографии в траурных рамках, висящие на стенах. Это был ее дом… и немного мой.

Глава 5. Дом Судьбы

Через какое-то время призрачные тени детей разбежались кто куда, а женщина с крепкими руками устроилась на стуле неподалеку от меня, отсалютовала бутылкой, хлебнула из нее и растаяла в воздухе. Я знал ее, я знал этих детей, но их имена скрывались где-то в глубинах памяти. Добраться бы туда! Вытащить на свет всё, что скрывалось от меня! Увы…

Не знаю, сколько времени просидел в гостиной в странном оцепенении.

Стоило поспать, но сон бежал от меня. Он казался чем-то ненужным, чем-то лишним, чем-то ненавистным. Сон отнимал время, и при этом я растрачивал время просто так. Странное двойственное состояние.

Через плотные шторы в комнату стал проникать свет. Ночь ушла, пришло время дня. Помаявшись немного в безделии, я вытащил из кофра револьвер и, сунув в карман пальто пригоршню серебряных монет, вышел из дома.

Солнце пряталось в светло-серой дымке. Тишина ночная сменилась тишиной дневной. Город казался умершим. Почти!

Я прошел всего ничего и услышал шум шагов. Кто-то бежал по улице. Легко и непринужденно. Звук шагов разрывал плотную вязкую тишину и ощущался чем-то лишним, чем-то противоестественным. Еще пара шагов, и на меня из переулка выбежала девушка в необычных синих штанах, плотно обтягивающих ноги и короткой – едва прикрывающей спину – кожаной куртке.

На правом запястье девушки блестел странный браслет, отдаленно напоминающий рабский ошейник. Светлые распущенные волосы свободно падали на плечи, а простоватое лицо выглядело встревоженным:

– Привет! Ты же Мартин? Прима рассказывала о тебе! Меня зовут Бегунья! – протараторила она на бегу. – И пока! А то опоздаю на распродажу!

Слова у нее не расходились с делами. Через несколько мгновений она скрылась в переулке, оставляя меня недоумевать: я пробыл в пустынном городе всего ничего, а слухи о моем существовании, как круги по воде, расходились по рукотворной пустыне.

Шаги стихли, и густая обволакивающая тишина вернулась. Без какой-то цели я шел по прямым широким улицам, сворачивал в узенькие переулки, выходил на открытые площади, заглядывал в пустующие дома. Я хотел бороться. Но как бороться с тишиной и запустением? В памяти всплыли слова Примы о том, что Гадалка может помочь мне вспомнить о себе. И как она это сделает? Меня не покидал здоровый скептицизм.