Город ненужных вещей

– Призрак, – невозмутимо отозвалась называющая себя специалисткой по аномалиям. – Выглядит как светловолосая девушка с голубыми глазами. Она что-то хочет от тебя, а что – никак не пойму. Твое прошлое хочет тебе что-то сказать.

– Я видел ее! Ты уверена, что она призрак? Она казалась вполне живой.

– Она тянет из тебя силы, чтобы поддерживать свою жизнь. Возможно, твоя смерть поможет ей освободиться. Я точно не знаю.

– Смерть? – умирать я не собирался. По крайней мере до тех пор, пока не разберусь со своим прошлым.

– А нельзя как-то поговорить с ней? Я пытался, но она убегает.

– Даже не знаю, – Чужестранка сказала это таким тоном, что сразу стало понятно: всё-то она знает, но помогать бесплатно не хочет.

– Могу заплатить! – помимо револьвера в кармане пиджака имелось кое-что еще. Я вытащил горсть монет. – Этого хватит?

– Серебро, – пораженно прошептала Чужестранка и, протянув было руку, тут же отшатнулась. – Да, этого хватит. Даже с избытком. В Городе мало серебра. Считается, что денег в Городе нет, но все расплачиваются друг с другом призрачным золотом и драгоценными кристаллами.

А серебро позволяет бороться с тенями и оборотнями…

– Так ты поможешь мне? – настойчиво спросил я и тряхнул рукой.

– Помогу, – согласилась Чужестранка. Она рассматривала монеты с таким задумчивым выражением лица, будто прикидывала как именно будет использована каждая из них. – У меня есть ловушка на духов. Найдем тихое и спокойное место и…

Глава 9. Память и боль

Найти тихое и спокойное место в пустынном Городе? Легко.

Чужестранка отыскала место, лишенное брусчатки и вытащила на свет два предмета: первый она назвала амулетом призрачного призыва, а второй – изгоняющей ловушкой. Понять бы еще, откуда Чужестранка их достала. Она с легкостью манипулировала разнообразными предметами, доставая их из ниоткуда и возвращая их в никуда. Те же серебряные монеты моментально исчезли куда-то, стоило им оказаться в ее руках.

– Сюда, мы призовем призрака, – сообщила она, вычерчивая на земле круг.

– А после того, как поговоришь с ним, изгоним.

Я наблюдал за действиями Чужестранки и молчал. Во мне разгорался огонек надежды. При этом я с какой-то отстраненностью следил за робким разгорающимся огоньком. Мой скептицизм по поводу мистики никуда не делся, и я внутренне насмехался над собой. Стоило случиться чему-то непонятному, стоило утратить твердую землю под ногами, как меня, словно грубую, необразованную деревенщину, охватил страх.