Город ненужных вещей

У ее дома чинно распрощались, пожали друг другу руки, пожелали доброй ночи.

Я ушел и, проходя мимо подворотни, в которой прежде укрылся Норман, в раздумье заглянул туда:

– Лгунья. Старалась внушить мне, что поступила безрассудно, а в это время брат, ждал ее, чтобы отвести домой, – я не смог удержать горького смешка. – Ох, уж эти буржуа! Когда у меня не было ни гроша, я был недостоин находиться рядом с его сестрой, а теперь он сам привел ее ко мне…

Очнулся я на земле, в центре круга, очерченного Чужестранкой. Опустошение и боль.

Как же так? Ведь наша возвышенная любовь должна была снести все преграды! А во что она в итоге выродилась? В пошлое желание службы и денег? Как же так получилось? Как? Я отшвырнул письмо, встал и, покачиваясь как пьяный, пошел по улице. Чужестранка что-то кричала вслед, но ее слова не достигали моих ушей. Я хотел остаться один, и пустынный Город подходил для этого лучше всего.

Глава 10. Волк в овечьей шкуре

Город словно отвечал моим чаяниям. На пути мне так никто и не встретился.

Ноги принесли меня к площади с разрушенным ангелом. Я посмотрел на него: «Еще один потерявший крылья!» – и вошел в облюбованный домишко. Теперь стало понятно, почему он так приглянулся мне. Здесь я жил долгое время. Жил, творил и наслаждался жизнью. Нет, не наслаждался. Это был каторжный труд, чем-то подобный работе в прачечной. Но этот труд приносил радость, он давал мне цель в жизни. Труд и любовь.

От желания работать не осталось ничего, от любви – тоже. Единственное, что хоть немного поддерживало меня сейчас, так это потребность выяснить, кто я такой и зачем прибыл в сей заброшенный Город.

Я еще раз прошелся по крохотному домику. Заглянул в кабинет, в котором написал большую часть своих работ. Грустно улыбнулся. Бедная, убогая комнатушка. Как я мог жить здесь? Как я мог работать? А ведь мог. И жил. И работал.

Зашел в кухню. В памяти возникали позабытые сцены: домохозяйка и ее семь детей завтракали тут, обедали, ужинали. В тесноте и почти не в обиде. В гостиную меня пускали редко.

Она предназначалась для особо торжественных случаев. А в спальне… как в ней могло умещаться восемь человек? Как? Ну как?

В дверь осторожно постучали.

– Кто там? – выкрикнул я, подошел и распахнул ее. У входа стояла Прима.

– Ты еще не решил начать поиски Последнего Храма? – прямо с порога она задала самый уместный из всех возможных вопросов.

– Нет, не решил, – отозвался я. – Говорил же, пока…

– Да-да, я помню, – Прима поникла, но сразу же оправилась.