Город ненужных вещей

Дверь в Ратуше находилась на небольшом возвышении, забраться на которое удалось, преодолев три крутые ступеньки.

Дверь распахнулась: «Наконец-то Вы пришли!» – и на крыльцо вышел высокий человек в распахнутом пальто из черной диагонали, под которым виднелся темно-синий бархатный жилет, сорочка из белоснежного атласа, и золотая цепочка с часами. В руке незнакомец сжимал приметную трость с черепом на набалдашнике. Шею вышедшего украшал шелковый галстук-шарф.

Незнакомец посмотрел на меня, тепло улыбнулся и произнес:

– Будем знакомы, я являюсь Мэром этого Города.

Глава 11. Ратуша

Мэр сходу попытался привлечь меня к некой работе: неизвестный новичок утащил один из черепов, охраняющий Город от Странника, прозванного Бессердечным. Этот Странник нес с собой ауру хаоса и заставлял других людей совершать всякие непотребства.

Я отказался, сославшись на ту же самую причину, что и всегда. На самом деле с какого-то момента это стало простой отговоркой. Энергия, переполнявшая меня в начале, куда-то делась.

Осталась лишь толика упрямства, именно она заставляла двигаться по выбранному пути. Внутри ощущалась усталость. Чувства притупились. Хотелось лечь, даже не уснуть, просто лечь и замереть навсегда.

Услышав причину отказа, Мэр махнул рукой в сторону архива и отвел Детектива в сторонку, чтобы «пошептаться». А я решил воспользоваться свободной минуткой и осмотреться. Уста города, способные дать подсказку запутавшемуся человеку, изнутри выглядели более впечатляюще, чем снаружи. Посетителей встречал большой полукруглый зал, в центре которого возвышалась каменная статуя.

С двух сторон от статуи вверх уходили полукруглые лестницы. Стеклянный свод как будто специально смотрел на луну и добавлял ее свет к приглушенному свету светильников и ламп. Место казалось тихим, спокойным и несло какое-то умиротворение. Здесь пахло книгами, пылью и горелым воском. Всё бы ничего, если бы зал не захламляли разнообразные вещицы: чемоданы, велосипеды, лампы, телефоны, манекены, макеты зданий и сооружений, шляпы, книги, веера. В Ратуше нашлась даже сферическая астролябия, уместней смотревшаяся бы в руках астронома, а не в куче разнообразных вещей. Сил удивляться не было. И возмущаться тоже.

Осмотрев зал, я отправился в архив. Прошелся меж книжных полок. Снял первую попавшуюся книгу, открыл: газетные вырезки. Вчитался. Ничего интересного, ничего хватающего за душу. Закрыл. Вернул на место. Искать здесь что-то определенное и найти искомое казалось невозможным.