Только для проверенных товарищей

Что-то подсказывало мне, что расспросы на эту тему сейчас неуместны, и я ограничился задумчивым кивком, наблюдая краем глаза за попытками ребят утихомирить Мусю с помощью поглаживаний и почёсываний.

— Так что — может, чайку? —– напомнил я.

Гробовая тишина, повисшая в комнате после этого вопроса, оптимизма не прибавляла. Я принялся наполнять кружки из своего бездонного чайника.

— Ну а мы с ребятами, с вашего позволения, выпьем.

Две первые чашки я вручил Насте и Жене, потом передал по одной Лизавете, Анне и Зоечке, снабдил чаем мальчишек, затем налил и себе, краем глаза фиксируя, как меняются кружками Заечка и Аня Ростова.

Хитрый жук. Срисовал уже, что я его раскусил. Или просто перестраховывается? Я оставил лишние чашки на столе, опустил чайник на поднос и, наконец, сделал пару глотков. Никто не препятствовал моим перемещениям по комнате, и это уже было неплохо, хотя я чувствовал пучок нацеленных на меня заклинаний.

Женя Честных стрельнула на меня глазками поверх ободка чашки.

— Виктор Андреевич, может, мы лучше спать пойдём?

— Никто никуда не идёт, — отрывисто произнёс Беркутов.

Диван, на котором устроились девочки, отозвался взволнованным перешёптыванием.

— Всё в порядке, ребята. Пейте чай, — посоветовал я и подал им пример, отхлебнув из кружки. — Очевидно, мы ещё кого-то ждём?

— Уже дождались, — ответил подпиравший стену Юра Огурцов, до сих пор с подозрительным интересом поглядывавший на старших школьниц. Шаги в коридоре прозвучали подтверждением его слов.

Рудольф вёл перед собой Мишу Румянцева, придерживая его сзади за основание шеи.

Под глазом у Румянцева наливался красивый лиловый синяк. На пороге гостиной оба замерли, оценивая обстановку.

— Знакомые всё лица, — нарушив неуютную тишину, изрёк Рейнхардт.

— А где Кира? — спросил я. Он не ответил.

— Салют, товарищ полковник, — поприветствовал Рудольфа Беркутов. — Мы вас ждали. Молодец, Михаил, сделал всё, как надо.

Румянцев ответил на это неглубоким кивком. Сдвинутые к переносице брови, взгляд исподлобья и плотно сжатые губы, по-видимому, являли собой элементы естественного для него выражения лица.

А я-то думал, что просто ему не нравлюсь.

— Смотрю, у вас там совсем кризис. Белогоров что, уже школьников вербует?

Антон ухмыльнулся.

— Спроси у него сам.

Крупная тень стремительно промелькнула за окном. В следующую секунду взрыв снаружи сотряс стены и выбил стёкла, гостиную залило ярким светом. Я толкнул в живот ближайшего, кто стоял ко мне, и махнул «Хлыстом», отскакивая от второго.