Молчание Сабрины

– Это старичье что-то знает…

Упомянутым «старичьем» была парочка престарелых джентльменов в пыльных цилиндрах, которые сидели неподалеку. Они что-то бурно обсуждали.

– Ничего они не знают, – сказал Гуффин, когда понял, о ком именно речь.

– Я слышал, как один из них сказал: «кукла».

– Мало ли о какой кукле они толкуют, – Гуффин раздраженно скрипнул зубами. – Это ведь Тремпл-Толл – тут полным-полно всяких кукол…

И все же чужой разговор не оставил шутов равнодушными: подслушивать было едва ли не любимым их занятием.

Сабрина тоже заинтересовалась: быть может, те люди и правда говорят о ней? Она еще больше увеличила дыру в мешке, надеясь, что грохот трамвая заглушит треск ткани.

Говорил старик с клочковатой седой бородой. Он был так возмущен, как будто ему одновременно наступили на мозоль, дернули за ухо и напомнили о каком-то неприятном деле, которое он пытался отложить на завтра:

– …Нет, ну вы только подумайте! Этот город определенно сошел с ума!

– Так что стряслось? Вы уже объясните наконец? И причем здесь кукла? – спросил престарелый джентльмен, сидевший рядом; он являлся обладателем длинных встопорщенных бакенбард.

Старик с клочковатой бородой сказал:

– Трамвай остановился на перекрестке Бремроук и Харт, и я увидел в окно прелюбопытнейшую картину. Что бы вы думали? Гляжу я и вижу, как вверх по Бремроук несется нечто странное! Нечто странное – это кукла, о которой я говорил! У нее были – вы не поверите! – четыре руки…

– Что вы говорите! – воскликнул обладатель встопорщенных бакенбард.

– Глаза-пуговицы! У нее ведь были глаза-пуговицы! Кукла мчалась по улице, грубо расталкивая прохожих, пока не оказалась на самом перекрестке. Все закончилось у фонарного столба, где со своей печью расположился продавец жареных каштанов. Не останавливаясь, кукла прыгнула прямо в печь и сгорела! Вы представляете?!

– Да, дела… – согласился собеседник. – Город и впрямь сошел с ума…

Еще какое-то время старики обсуждали странное происшествие, а потом переключились на обычные Саквояжные сплетни.

Сабрина ничего не понимала: кукла с четырьмя руками покончила с собой, запрыгнув в печь… с четырьмя руками… с четырьмя… Она замерла от посетившей ее догадки: «У Хозяина ведь тоже четыре руки! Это был он?! Хозяин мертв?! Или… нет же, он ведь никакая не кукла!»

– Что думаешь? – негромко спросил Фортт.

– Это висельник, который был в переулке, – сказал Гуффин. – Я же тебе говорил, что это не кукольник, а всего лишь кукла.