Молчание Сабрины

Гуффин стоял прямо за его спиной. Что он слышал?!

«Играй роль! – велел себе Пустое Место. – Просто играй…»

– Ни о чем… – не моргнув глазом, солгал он. – Пытался узнать что-то об исчезновении кукольника.

– И как? Узнал?

– Она не говорит… Думаю, ничего не знает.

– Жалость-то какая! – пожал плечами Манера Улыбаться и подошел к другу. – Но теперь-то уж плевать, куда этот хмырь исчез, верно?

Фортт неуверенно кивнул, ожидая продолжения.

– Ненавижу Тремпл-Толл, – сказал Гуффин, повернувшись и задумчиво уставившись на отдаляющийся Саквояжный район.

– Рад, что мы его наконец покинули…

– И я рад.

– Тремпл-Толл и Фли, вроде бы, части одного города, но саквояжники не похожи на нас, они… другие. Дерганые, нервные… все из-за этого треклятого вокзала: поезда прибывают в Габен и привозят с собой толпы чужаков, привозят новые веяния и иноземные привычки, аккуратненько разложенные в чемоданчиках да ковровых сумках. В Тремпл-Толл все другое: эти вечно торопящиеся прохожие, эти рассеянные обыватели, которые постоянно что-то забывают.

Важные саквояжники со своими почтальонами и констеблями, со своими адвокатами и докторами, они презирают тех, кто живет в Фли. По их улочкам, видите ли, ездят кэбы, а над кварталами летают пассажирские дирижабли, у них есть часы на цепочках и трости. Они слушают радиофоры, а о погоде узнают из метеокарточек. Они пьют кофе, приготовленный в варителях, и шлют друг другу письма по пневмопочте. Мерзость! Ненавижу Тремпл-Толл!

Фортт не понимал, к чему его друг ведет.

Обычно Гуффин не был склонен к подобным рассуждениям, и ему хватало простого «Мерзость!», чтобы выразить собственное отношение к чему-либо.

– Тремпл-Толл… все мы оттуда когда-то сбежали – каждый в свое время и по своим причинам. Все сбежали от своей прошлой жизни и нашли пристанище в Фли…

Это была правда. Каждый в труппе Талли Брекенбока, включая самого хозяина балагана, хранил свою мрачную тайну о том, что было до «Балаганчика».

– Ну а ты, Фортти, – сказал Гуффин, не поворачивая к другу головы.

– Я ведь помню ту ночь, когда мы с Брекенбоком и Бульдогом выловили тебя из этого самого канала. Ты сказал, что случайно упал с моста, но я-то знаю, что ты спрыгнул, не в силах вынести боль утраты. Разбитое сердце…

– Откуда… откуда ты знаешь? – пересохшими губами прохрипел Фортт.

– Ты так ее любил, ту миленькую мисс… так любил… Ты не понимал, как можно жить после того, что с ней случилось. После того, как она попала под трамвай.