Хранитель воспоминаний

Одинокая шестидесятиватка, болтающаяся на коротком оголенном проводе, разливала по верхней площадке тусклый оранжевый свет.

Я с опаской перешагнул порог. Пахнуло сыростью, потянуло промозглым сквозняком. Я медленно, держась за стену, принялся спускаться. Ноги, дрожащие, непослушные, неуверенно нащупывали узкие ступени. С каждым шагом все крепче становился запах пыли и плесени. Внизу меня встретил коридор, резко уходящий вправо. Земляной пол, кирпичные стены и множество ржавых дверей по обе его стороны, убегающие вдаль.

Тусклое освещение делало и без того узкий туннель ещё теснее.

Погреб. Да, точно, это был он. Общественное овощехранилище, находящееся когда-то у бабушки во дворе. Насколько я знал, его закрыли много лет назад из-за угрозы обрушения. Будочку, в которой распологался вход, снесли, а лестницу засыпали.

Я прислушался. Где-то впереди звенела редкая капель. Кроме нее — тишина, давящая на голову мокрой отяжелевшей периной. С трудом проглотив соленый ком, ставший в горле, я медленно зашагал по коридору, осматривая старые запертые двери.

Какая же из них была нашей?

Стены словно съеживались, стараясь стиснуть мои плечи. Стало тяжело дышать. Я никогда не любил это место. Все уже и уже... Или то было только мое разыгравшееся воображение?

Слева. Точно. Наша дверь была слева. Черная, не закрывающаяся до конца. Между стальным полотном и косяком всегда оставалась щель в пол-ладони. Замок с длинной дужкой стягивал проушины, не давая проникнуть посторонним вовнутрь.

Двери мелькали передо мной одна за одной.

Кажется, их было куда больше, чем на самом деле — столь длинным, бесконечным, погреб был только в ночных кошмарах. Я уже не шел — бежал. Воздуха не хватало до хрипа. Мимо смазанно пронеслось жирно выведенное мелом число четырнадцать, и меня точно током ударило. Оно! Я остановился, поднимая ботинками в воздух мелкую кирпичную взвесь. Черное железо. Щель. Замок с тонкой стальной дугой.

Я схватился за ручку и дёрнул. Дверь задребезжала, лязгнул металл о металл. Закрыто.

Непослушными пальцами залез в карман куртки. Холодным грузом легла в ладонь связка бабушкиных ключей. Я поднял ее к глазам и удивлённо замер — нужный ключ, ржавый и простецкий, по-прежнему позвякивал на ней.

В скважину попал раза с десятого — руки трусило. Откинув замок, я распахнул дверь.

Белая комната. Без окон, мебели и других дверей. А посреди на полу мальчик, лет десяти. Он сидел ко мне спиной, окружённый чистыми листами бумаги, и время от времени всхлипывал.