Хранитель воспоминаний

Я отбежал с дороги, привалился спиной к пьедесталу старого грифона и, обмякнув, осел на землю.

***

Рассвет замаячил над крышами розовой полосой. Я по-прежнему сидел подле каменного чудища, обхватив озябшие плечи побелевшими пальцами. Пажар давно был потушен, от пепелища тянулся вверх лишь полупрозрачный то ли дым, то ли пар.

Ульяна расположилась на краю крыльца прямо на полу. Ладонями она сжимала щербатую кружку. Вторая, такая же, стояла рядом с ней нетронутая и остывающая.

Книгохранительница отпила, не сводя с меня обеспокоенного взгляда.

— Замерзнешь, — негромко проговорила она. — Ты или сюда уже иди, или домой.

Я посмотрел на нее исподлобья. Ульяна закатила глаза. Нормальные, вполне человеческие, за толстыми стеклами очков. Если бы не эта уходящая в пол проклятая юбка, она бы выглядела вполне обычной дамой. Я перевел взгляд на бордовый домик.

— Как ты сказала? Хранитель?

Ульяна, подливающая себе чай из термоса, коротко кивнула:

— Хранитель воспоминаний.

— И что Кирилл такое теперь?

— Сходи, да сам посмотри.

Это не опасно, — она стукнула чашкой по блюдцу, — он все так же твой брат, Руслан.

— Он больше не человек... — прошептал я сипло.

— Он теперь человек больше, чем кто-либо в этом мире.

Я встал. "Боже, что же я делаю?" Ватные ноги понесли меня в сторону знакомого крыльца. Две потемневшие ступеньки, просторное крылечко с желтой скамейкой, заросшее пожухлым хмелём. Картинки перед глазами сменялись, точно слайды диафильма. Я протянул руку, толкнул дверь.

Она отворилась со знакомым коротким вскриком...

Я вошел в бабушкину прихожую. Серые обои, изодранный котом угол, старое трюмо. И запах. Тот же самый запах...

Я пересек коридорчик и оказался в зале уже своем, домашнем, деревенском. Бубнил негроко черно-белый телевизор — по ТВ-6 шел рекламный блок. Картинка дернулась, по экрану пронесся красивый желтый конь с белоснежной гривой — Таура. Снова вспышка помех — королева воинов, сверкая синими глазами, ловит шакрам.

Волевое лицо Зены рассыпалось на мураши серой ряби, комнату затопил белый шум. Я клацнул по кнопке выключения. Экран погас, шелест оборвался.

Я подошёл к деревянной светло-зеленой двери и, приоткрыв ее, осторожно заглянул в щель. Вместо детской, которая должна была там находиться, я напоролся на стремительно убегающие в темноту грязные бетонные ступени. Лестницу с двух сторон стискивала пыльная кладка почерневшего от времени кирпича.