Театр. Вампирская драма

Кстати, отсюда ведь увели смертную часть труппы, всех техников и персонал?..

Внезапно Адалин наткнулась взглядом на пугающе радостное лицо. Щеки растягивала настолько широкая и неподвижная улыбка, что не сразу удавалось узнать, кто это. Но только одна особа в разгар июля носит меха…

Сара быстро провела Адалин мимо, за ворота, и над дамами раскинулось ночное небо. Тут же подъехал серебристый рено, водитель открыл двери.

— Садись, — велела Сара.

Адалин неуверенно обернулась на ангар, из которого лился веселый шум.

— Нам нужно ехать, — настойчиво повторила Сара, уже из машины. — У меня дурное предчувствие. Ближайшие ночи тебе лучше не показываться.

Помедлив, Адалин кивнула и устроилась рядом с сиром. Автомобиль беззвучно тронулся.

— Так в чем дело? — спросила она, когда машина набрала скорость и оказалась по ту сторону моста.

— Не знаю, — улыбнулась Сара. — Говорю же: просто предчувствие.

— Обычно они вас не обманывают… А как же мои актеры? Что, если…

— Не бери в голову.

*

— ...не играли в театре? Поверить не могу! Вы смотрелись так живо — простите за каламбур! — так достоверно!

Арон, новый знакомый Саймона, болтал без умолку.

Его лицо обрамляли изящные каштановые локоны, а мимика напоминала пластилин в руках мастеровитого скульптора. Саймон с досадой надеялся, что этот щеголь поскорее свалит, но вместе с тем не мог отделаться от глупой улыбки, которая расцветала на губах от лести.

— Вы пробовали? — в объятьях Арона неожиданно оказалась девушка с пустым взглядом и бездумной кукольной улыбкой.

— О, вы должны это отведать. Урожай две тысячи четвертого года, яркий букет с мексиканскими нотками. Очень модно, — он погладил блестящие черные волосы «овечки» и убрал их ей за ушко.

Саймон неожиданно смутился. Кормление — процесс всё-таки интимный, и потом… Он вдруг заметил, как громко звенит в ушах.

Взяв в руки теплое запястье, он мягко погрузился клыками в плоть — просто из вежливости. Но стоило первой капле коснуться нёба, и Саймон ощутил, насколько голоден после этой безумной ночи.

Кровь была точно брызги заката, малиновые блики на влажной коже купальщиц, южная музыка и заливистый смех. Так не похожа на привычный вкус страха — густой, горьковатый и пьяный.

Он от души насладился куколкой, но когда оторвался, она по-прежнему держалась на ногах, хотя и с помощью Арона. Тот одобрительно улыбался. Пробежав пальцами по смуглой девичьей шее, он с аппетитом укусил ее.

— Вы не знаете, кстати, где ваша партнерша? — спросил он, облизываясь.