Армия мрака

И всё-таки, до чего же трудно было сочувствовать этим неведомым родственникам, как же тяжело было не сказать «Слава Богу!» и не порадоваться внезапному избавлению от грозящих несчастий! Илья знал, что за души умерших нужно молиться, и даже выдавил из себя что-то наподобие молитвы за покойного директора. Но другой голос внутри него пел: «Теперь ты свободен, и все свободны!» И правда, Илье начинало казаться, что всё плохое уже позади.

Глава 18

Укрывать Рада больше не было смысла. И это заметно облегчило жизнь огнекрылам.

Рад вернулся, как ни в чём не бывало; на расспросы, где он пропадал, мальчишка спокойно отвечал, что гостил у родни, но по семейным обстоятельствам вынужден был вернуться в интернат. Конечно, так он говорил только ученикам, а учителям было попросту не до него. Известие о смерти директора всех очень взбудоражило. В школу стремительно вернулись разъехавшиеся было педагоги, Павлу Аркадьевичу пришлось забыть о поездке к родственникам, а господин Мирзенков теперь обитал в стенах интерната и думал, кого назначить на должность директора. Пётр Сергеевич с утра до вечера лебезил перед ним.

Из города прибыл брат покойного Ромуальда Генриховича. Внешне он был очень похож на своего родича, только моложе. За его счёт при помощи школы и были организованы похороны.

В последний путь директора должны были проводить учителя и оставшиеся в школе на лето воспитанники. Когда охранники вынесли украшенный цветами гроб из жилого корпуса и на руках понесли на кладбище (оно было поблизости, за территорией школы, неподалёку от пустоши, по которой совсем недавно ступал директор со своим учеником), вереница школьников потянулась следом за стайкой хмурых учителей.

Наставники все как один были в чёрных траурных нарядах, Марианна Викторовна потирала накрахмаленным платочком красные глаза и старалась держаться поближе к господину Мирзенкову. Ученики особой печали не ощущали, кто-то даже вздумал травить шуточки о покойном директоре близ его лакированного гроба, за что тут же и поплатился.

Илья шёл, опустив глаза в землю. Он вспоминал ту ночь, когда Ромуальд Генрихович выудил его из спальни и повёз в столицу... Сморщенное лицо директора, с которым тот скрепя сердце открыл дверь под натиском учеников. И лицо, с которым Ромуальд Генрихович, сидя на железной загородке, вслух мечтал о будущем, предавался самым безудержным фантазиям. До чего же первый портрет директора был не похож на второй! Илья подумал об этом, и ему вдруг стало жалко своего мучителя.