Армия мрака

Грандиозные мечты Ромуальда Генриховича не осуществились, он вынужден был уступить обычным школьникам, и, похоже, не смог пережить такого унижения.

По правую руку от Русакова шёл Пашка Зоренко. В последние дни он стал задумчивым и раздражительным. Да что говорить, его словно подменили. На Илью Пашка смотрел чуть ли не враждебно. С чего бы это? Илье казалось, что всё началось после той страшной ночи, после его освобождения.

Слева от Ильи вышагивал Рад. С тех пор как ребята спасли его, позволив отсидеться у них в Подсобке, он тоже сильно изменился.

То есть, встал на их сторону. Конечно, пока ему сложно было во всём разобраться, но он честно старался. Илья снова считал Рада своим другом.

На кладбище стояла убийственная тишина. Когда все по очереди подходили ко гробу проститься с покойником, Илья увидел, что лицо директора жёлтое и испуганное. Выражение лица больше походило на то, с которым Ромуальд Генрихович открывал дверь под натиском ребят, и внушало не ужас, а жалость и отвращение.

После того, как учителя высказались в адрес «самого одарённого, компетентного, выдающегося директора» всех времён и народов и гроб присыпали землёй, ученики двинулись обратно в школу. Их наставники собирались задержаться на кладбище и уже звенели бутылками о стаканы. Вереницу воспитанников возглавил Егор Алексеевич, которого назначили сопровождающим и под таким предлогом отослали в школу.

Ребята, не стесняясь учителя труда, громко обсуждали похороны, а заодно и «любимого» Дракулу. Илья молчал.

И вдруг Русаков увидел, что из перелеска бодрым шагом вышел бородатый старичок. Он быстро двигался по направлению к школе.

Стена опоясывала территорию школы кругом и, вырвавшись вперёд, Егор Алексеевич уже не мог уследить за хвостом вереницы. К тому же мысли его в тот день были рассеянны… А Илья, заметив старичка, предложил своим друзьям отстать от группы.

Он интуитивно почувствовал, что так нужно. В итоге с ним остались Пашка, Рад, Серёжа, Лёвка Бобр и Сашка Смирнов. Они сперва не поняли, в чём дело, но, проследив траекторию взгляда Ильи, притихли и тоже стали ждать.

Наконец старичок подошёл к ним. Он был одет в просторную белую рубаху, подпоясанную какой-то грубой верёвкой, и коричневые штаны, а на ногах у него были – удивительное дело! – самые настоящие лапти.