Я выращиваю дом

Василиса не покоряет этот город, но он привыкает к ней: его тупики превращаются в незаметные тропки, сокращающие дорогу, за углами попадаются то и дело крошечные чудеса — незнакомый ресторан с потрясающим рататуем, отлитое рукой канувшего в толпу художника алюминиевое дерево, человек, выкрашенный в серебро и изображающий статую...

В мечтах город становится её домом, а дом никогда не поглотит тебя без остатка. Ведь так?

Василиса становится всё меньше и меньше, и город уменьшается вместе с ней — до дрянной квартирки на окраине, которую можно назвать, разве что, подвалом.

Она постоянно болеет, и сжимает в объятиях подаренную мамой тряпичную куклу, но та не в силах ей помочь. Василиса не видит ничего, кроме стен своего оупенспейса (кто его вообще так назвал?), а когда выбирается в кофейню, смотрит только в чашку. Она уже год планирует подняться на самый высокий небоскрёб, но этот сотый этаж всё так же далёк от неё, как и в тот день, когда она запрыгивала в автобус.

Дело не в городе. Дело в ней самой.

Василиса идёт налево — к улице, на которой выросла.

Она выбирает остаться и сливается со своим домом. Становится его частью. Становится той, кем пообещала себе никогда не стать: изо рта вырываются слова её мачехи, и на самом деле она вовсе так не думает, но не успевает их сдержать — а после ей стыдно извиняться. Может, она просто не знает, как это сделать, потому что никогда не видела этого на примере. Может, Василиса сомневается... что, если теперь она в самом деле думает так же? Что, если её мысли остались за забором из черепов, в горящие глазницы которых она так и не рискнула посмотреть?

Василиса не мечтала остаться, но, если бы ей пришлось, её жизнь была бы.

.. не такой. Она не жалела бы с каждым прошедшим днём о том, чего не сделала. Она не искала бы отчаянно смысл, потому что не могла придумать своего. (Да и какой вообще может быть смысл в мире, где есть злые мачехи и войны, математическая бесконечность и чёрные дыры?)

Василиса растёт, но город остаётся крошечным, и вскоре она не знает, как ей дышать.

Дело не только в городе.

Василиса не выбирает — остаётся на месте. И тогда выбирают за неё.

Она идёт вслед за клубком, вслед за сияющей в темноте нитью, не зная, что в любую секунду та может погаснуть. Она спешит, не глядя по сторонам, не замечая оврагов, и острых кольев, и гребня, который вырастает вокруг неё в лес...