Девятая жизнь Глории

-Навсегда? – тупо переспросил я, пытаясь уловить смысл её слов. – Но куда, куда вы уходите, Глория?

-Туда, куда уходят все души, Уотсон… Чтобы отдохнуть, наполниться новыми силами, и новыми мечтами, и однажды вновь жить. И, возможно, вновь встретиться с теми, кто нам дорог.

-Так значит… Значит, мы с тобой всё-таки ещё когда-нибудь будем вместе?

-Я не знаю… Мияу… Но я бы очень хотела этого, мой дорогой друг. Я буду надеяться на это. Надежда – это очень важно.

Я сел на траву, дрожащими руками обхватил её мягкое, пушистое тело, и прижал к себе.

Глория замурлыкала – так привычно, так знакомо, так тепло. Моё сердце, бешено колотящееся от наплыва эмоций, отозвалось острой болью. По щекам потекли горячие дорожки слёз.

-Я попросила моего кошачьего брата позвать тебя сюда, чтобы сказать тебе – не горюй обо мне, Уотсон. Со мной всё хорошо. И с тобой тоже всё будет хорошо, я узнавала, мияу…

Я не выдержал, и разрыдался, как маленький ребёнок. Глория приподнялась из моих объятий и начала старательно уминать моё плечо лапками, одновременно мурлыкая мне в ухо, как высокотехнологичный живой био-моторчик.

Она делала так всегда, когда я чувствовал себя особенно уставшим и разбитым.

… не знаю, сколько я просидел так, обнимая свою Глорию, слушая её мурлыканье, ощущая тепло и приятный вес её тела, и заливаясь горькими слезами. Течение времени не ощущалось в этом странном, но красивом кошачьем мире. Небо оставалось пронзительно-голубым, пчёлы жужжали, трудясь над сбором пыльцы, коты и кошки занимались своими кошачьими играми и общением.

Лёгкий тёплый ветерок колыхал ветви деревьев, цветы, мои волосы, и длинную, густую шерсть Глории.

Этот мир был прекрасен. И абсолютно равнодушен к моим страданиям.

-Тебе пора возвращаться, Уотсон. Люди не могут долго находиться в нашем мире, - грустно сказала Глория.

Я поднялся с Глорией на руках, и тут же изумился тому, как легко мне это удалось. Я перестал ощущать боль в суставах, моё тело послушалось меня без привычного хруста, и я встал гораздо быстрее, чем обычно.

И тут я заметил, что мои руки, удерживающие Глорию, изменились… Это были уже не руки старика, а руки молодого мужчины. Проверяя внезапную догадку, я осмотрел свою правую ногу – это снова была нога из плоти и крови, а не биопротез.

-Глория, со мной что-то… - мой голос прозвучал и тут же сорвался в изумлении, так как это теперь был не тягучий, ворчливый говор старика, а бодрый юный голос.