Упавшая звезда

И знаешь что? Книги твои — ерунда для пустоголовых куриц, — заявила Норхен со злорадной усмешкой и всучила их обратно Ильзе, а потом прибавила, передразнивая: — И вообще, я их не украла, а взяла на время.

— Как тебе не стыдно, фройляйн? — вмешалась Тереза. — Говоришь такое на людях о моей дочери!

— А разве вы не занимаетесь тем же самым? — парировала Норхен и была довольна тем, что смогла осадить взрослую женщину (по лицу Терезы было видно, что она растерялась).

— Твоим родителям будет стыдно за твоё поведение, когда они узнают, — сразу попыталась вернуть себе авторитет в разговоре мать Ильзы.

— Попробуйте им рассказать. Я сама не знаю, где они. Фрау Хоффельмайер с Вильгельм-штрассе скорее поверит мне, чем какой-то тётке. Волкер здесь не причём! Вы все слышали? — крикнула Норхен собравшейся толпе. — А теперь все пошли прочь! Тут не на что смотреть!

Она снова растолкала толпу и пошла по улице, не смотря на недовольный бубнёж. «Какая наглость. Что за молодёжь пошла? В своё время мы себе такого не позволяли», — гудели в толпе.

Волкер бросился за подругой следом.

— Норхен! Подожди!

Элеонора шла, насупившись как сыч. Её брови плотно сомкнулись над глазами. Нос с широко раскрытыми ноздрями яростно втягивал и выдыхал воздух так, что она была похожа на сердитого быка.

— Норхен! Не знал, что ты так можешь… Спасибо, что за меня заступилась, но это было совсем не обязательно. Я бы сам смог вылезти из этой передряги.

— А я должна была стоять и смотреть, как она тебя унижает? — сдерживая злость, процедила Элеонора.

Она старалась не сорваться на него. В конце концов, злилась она не на Волкера. Норхен немного успокоилась и добавила: — Ведь это правда придумала только я.

— А я поучаствовал.

— Да, но причём тут твой отец, почему мамаша Ильзы назвала его преступником?

— Дело в том, что… — он замялся и с серьёзным взглядом посмотрел на подругу. — Его арестовали, очевидно же.

— За что?

Волкер взял её за руку и увёл подальше с улицы.

— После того, что ты для меня сделала, я думаю, что могу тебе рассказать.

Мой папа коммунист, за это его арестовали.

Элеонора посмотрела на него раскрытыми глазами от удивления.

— Ты, должно быть, шутишь, — обронила она.

— Я серьёзно. Я этого никому не говорил, но тебе говорю. Многие соседи знали об этом, а ещё они знают, что его посадили по доносу моей мамы. Но есть то, что знаем только мы с ней. Если тебе дорога моя дружба, обещай, что будешь молчать.