Упавшая звезда

Напоследок фрау Хоффельмайер одарила горничную тяжёлым взглядом, которым женщины смотрят на ненавистных соперниц. Вера ничего не сделала в ответ, только опустила глаза. У неё была стойкое тревожное ощущение, что над ней сгущаются тучи

По дороге в школу Элеонора молчала. Если Фрея пыталась с ней о чём-то заговорить, она ограничивалась односложными ответами или просто пожимала плечами. И так до самых школьных ворот. Элеонора даже не повернулась в сторону фрау, только бросила короткое прощание.

Время тянулось как резиновое уроки были до ужаса скучными и неинтересные.

Уже надоело слушать в очередной раз набившие оскомину рассказы о превосходстве нордической расы; бесконечные расчёты о том сколько нужно пролететь боевому самолёту и каков процент предателей среди солдат. Грета как-то странно себя вела. Она была не такой болтливой как обычно и даже не смотрела в её сторону. Что случилось, поссорилась с Герхардом? Эти мысли отошли на второй план, когда фрау Мюллер напомнила, что после уроков они должны спеть хором для уходящих на фронт старшеклассников. К этому готовились почти неделю и обещали сократить время уроков. Такое происходило часто — уроки часто приносили в жертву общественным мероприятиям вроде собраний или помощи фронту.

Элеонора чувствовал себя неважно. Голова кружилась от волнения. У неё сосала под ложечкой всякий раз, когда она думала о побеге. Ей хотелось бросить всё прямо сейчас и збежать вместе с Верой к Волкеру, а оттуда куда угодно, лишь бы подальше от Хоффельмаеров или искать отца.

Она думала об этом, когда шла по коридору одна, когда все одноклассницы уже забежали в класс. На лестничной площадке Норхен услышала голоса. Она замерла, выглядывая из-за перил. Там была Катрин Курцман, окружённая несколькими девчонками. Они сомкнули вокруг неё плотное кольцо песочных форменных пиджаков. Катрин выглядела напуганной и потерянной, будто она зашуганный зверёк, которого загнали в угол. Даже её кудри будто встали дыбом, как шерсть у кошки.

— Дайте пройти, — в отчаянии крикнула Катрин.

— Полужидовке, вроде тебя, нечего здесь делать. Сколько раз мы тебе говорили, чтобы ты проваливала? — заговорила самая старшая из девочек-задир. — Всем известно, что твой папаша жидовский обувщик.

— Мой папа итальянец! — сквозь слёзы крикнула Катрина. Было видно, как больно её укололи эти слова. — У него своя обувная компания. Он приехал в Германию после Великой войны.