Контраст

Она рванулась в кухню, и вдруг всё поплыло перед глазами, комната несколько раз перевернулась.

Дядя Миша, вставший из-за стола, стал искажаться, превращаясь в чёрную тень. Это был не он...

Теперь перед Сашей стоял сгорбленный, отвратительный старик. Он тянул к ней свои длинные руки, а на лице была зловещая ухмылка. Девушка уже видела его в своих кошмарах...

- Вот ты и попалась, Сашенька... - прохрипел старик.

- Ты всего лишь сон! Убирайся прочь из моей головы!

- А я тебя ждал, давно ждал. И вот мы встретились.

А ты не рада... Хоть бы кто мне обрадовался, хе-хе. Было бы интересно на это посмотреть.

- Сгинь!

- Нет-нет, мне некуда идти. Ведь это мой дом. А ты в гостях и отвратительно себя ведёшь...

Вокруг была и в самом деле чужая квартира, в ней царил затхлый, тяжёлый запах...

Саша рвалась на свободу, билась об двери и отламывала им ручки, колотила табуреткой в оконные стёкла. Выхода не было. Стены и потолок давили, а в углах пучили глаза уродливые статуи и чучела.

Старик сухо смеялся, глядя на бесполезные метания.

- Что тебе нужно? - дрожащим голосом спросила Саша, когда вновь оказалась перед злодеем.

- Я избавляю от мёда, я избавляю от яда. Хочешь, тебя я избавлю вообще? Чтоб не пришлось избавляться самой…

Саша хотела что-то ответить, но всё уже было решено за неё.

Мир резко стал монохромным, а вместо старика вновь маячила чёрная фигура, от которой потянулись длинные и цепкие щупальца.

Девушка кричала, но не слышала собственного крика. Какими мелкими стали все её проблемы перед лицом страшной сущности!

Старик был крайне доволен.

Простецкий спектакль под названием «Чудесное спасение» удался на славу.

Очередная жертва попалась в паутину и вновь ему предстоит замечательная трапеза...

Он не пьёт кровь. Он не склонен к пошлому каннибализму. Его не прельщают и плотские утехи.

Ненависть. Зависть. Отчаяние. Эти чувства неизбежно вели навстречу тьме. Всю свою никчёмную жизнь гражданин Чернецкий был недоволен и делал пакости.

Неужели он когда-то был лепечущим малюткой? Неужели с гордостью носил пионерский галстук? Может трепетно признавался в любви? Был приветлив с соседями и коллегами?

Если всё это и было, то осталось далеко-далеко, в ушедшей молодости.

Но в воспоминаниях Чернецкого не уцелело ни одной светлой минуты, его никогда не пробирала ностальгия. Недостатки, проблемы, неприятные случайности, всё спрессовалось в один колючий, недобрый комок.

Юноша не боролся за своё счастье, но и не собирался примиряться с миром.