Красное затмение

— Что здесь случилось нового, пока меня не было? Как я погляжу, Алое Подножье несколько... изменилось за эти годы.

— Это точно. Честно говоря, я сам не до конца ко всему привык. Говорят, теперь от туристов отбоя нет, и всё благодаря графу. Видел те горные экскурсии?

— Восхождение на Подножье? Это что, какая-то шутка?

— Как видишь. — пожал плечами Фон Рейн. — Ещё на месте старого изерсфордского кладбища построили постоялый двор. Теперь там бегают детишки, играют в прятки.

— Интересно. Сначала живёшь рядом с кладбищем, а потом — рядом со своим домом?

Фон Рейн не удержался и прыснул смехом от подобной шутки.

Когда Эбсент был в хорошем настроении, он умел хорошенько его развеселить. Успокоившись, Лорен на секунду отвлёкся и его глаза вновь заметили белоснежную женскую фигуру. Ту самую, что он видел несколько часов назад у шиповника под окнами.

— Та девушка, — Фон Рейн осторожно задел Эбсента плечом, — Её я тоже раньше не видел. Я не знаю, кто это, но... мне кажется, она меня преследует.

Не даёт мне покоя. Сначала оказалась у меня под окнами, теперь вот тоже пришла. Всё никак из головы не выходит. Странное чувство.

Эбсент усмехнулся, услышав слова Фон Рейна, а затем оглянулся, и вновь лицо его стало хмурым:

— Да, я её знаю. Это моя жена, Корделия.

Фон Рейн неловко спрятал руки в карманы и направился в сторону трапезной с остальными гостями, надеясь, что никто не заметит, как сильно у него сейчас горели уши от стыда. Он занял место у самого края стола, расположившись между доктором Абигейл и графом Донованом, что сидел во главе.

Лорена всё не отпускала фраза, брошенная хозяином дома на пороге.

"Я его помню".

Того же не мог сказать Лорен. Он не припоминал, чтобы ранее виделся с Солом. Слышал о нём, да, но не видел. Быть может, он его с кем-то перепутал?

Ужин оказался по-настоящему королевским, таким разнообразием блюд мог похвастаться не каждый хозяин. Свиная вырезка в соусе, всевозможные сыры на тарелке, тушёная рыба. Огромный котелок изерсфордского рагу, который только-только сняли с огня.

Но в центре всей этой роскоши стояла большая тарелка с главным блюдом, что приковывала к себе взгляды абсолютно каждого. Это был огромный фаршированный кролик. Его запечённые румяные лапки словно застыли в позе эмбриона, а мёртвые животные глаза глядели с такой жалостью, что Фон Рейн просто не мог долго смотреть на него.

— Мистер Фон Рейн, прошу вас, не стесняйтесь. — Раздался бархатный голос графа Донована.