Красное затмение

Сама комната была чистой, как и все остальные комнаты в этом особняке, так что и лабораторией её нельзя было назвать. Никаких хаотично разбросанных бумажек, никаких грязных колб. Лишь совсем немного пыли, за которую всё извинялся граф.

— Прошу прощения, что так грязно. В последнее время я нечасто сюда захожу.

— Вы решили показать мне лабораторию или музейный экспонат? — Фон Рейн совершенно очарованно расхаживал по комнате, с изумлением разглядывая резные шкафы с древними книгами. — Мне будет жалко работать в окружении такой красоты.

— А вы не жалейте, за долгие годы она и не такое повидала. Здесь есть всё необходимое, но если нужно что-то ещё, то дайте мне знать.

Фон Рейн принялся раскладывать инструменты на рабочем столе и боковым зрением заметил на краю маленькую записную книжку. Любопытство одержало верх и в этот раз, и тонкие пальцы тотчас поддели первую страницу.

<i>«...в организме вампира образуется особый белок — вампалицин. Эти белки помогают вампиру поддерживать жизнедеятельность, однако он разрушается под прямым воздействием солнечных лучей.

Возникает острая форма фотодерматоза — солнечный ожог, который проявляется в виде покраснения и пузырей на коже».</i>

— У вас имеются весьма... уникальные наблюдения в данной сфере.

— Я просто делал то, что должен был. Только и всего. В конце концов, не каждому выпадает возможность встретиться с настоящим вампиром. И увидев его собственными глазами, начинаешь по-настоящему ценить жизнь.

Потому что это хуже смерти.

Граф Донован, что всё это время сидел в тени и перебирал старинные учебники, едва слышно вздохнул.

— А я их никогда не видел вживую, — признался Фон Рейн, — мне доводилось работать лишь с препарированием. Граф Донован, а скажите... на что похоже присутствие вампира?

— Кто-то скажет, что на дыхание самой Смерти, — граф отложил книгу в сторону и подошёл чуть ближе, вглядываясь в лицо Лорена, — Но как по мне, оно является лишь блеклой тенью человека при его жизни.

Я... не сразу узнал о том, что случилось с моей семьёй. И от этого медленного осознания мучительнее всего.

К этому моменту Фон Рейн закончил копаться в своих вещах и разложил всё примерно так же, как и стояло на его родной лаборатории. Солнце начинало садиться, и Лорен принялся переписывать основные сведения из блокнота Донована в свои записи.

— Вы себя хорошо чувствуете? — спросил граф. — До меня дошли слухи о вашем затоплении.