Красное затмение

Если вам некуда возвращаться, я могу выделить одну из комнат здесь.

— Благодарю, но моя тётя сказала, что я могу поспать в гостиной. Мне будет спокойнее у себя дома.

Донован понимающе кивнул в ответ.

— Честно говоря, этот город с тех пор не изменился, — продолжил Фон Рейн. — Он только пытается выглядеть дружелюбно, а на деле всевозможная зараза сочится со всех сторон.

— Это характерно для любого места. Такова природа людей — перемывать всем кости и жить во лжи.

— Пожалуй, — согласился Лорен, — Но эта история с Самаэлем мне всё не даёт покоя.

Такое ощущение, будто все сговорились и пытаются похоронить какие-то старые «неприемлемые» тайны.

Граф вновь пристально посмотрел на Фон Рейна и переспросил.

— Так значит, вам так интересно узнать, что случилось с Самаэлем?

— Нет. Но мне было бы спокойнее, если я был бы в курсе всех дел.

Донован встал со своего места и зашагал в сторону окна-розы, провожая взглядом последние отблески солнца.

— Самаэль Грейв был младшим братом Корделии.

Ему было всего тринадцать, когда он утонул.

— Он... утонул в Красной Реке?

— Тут всего одна река. Мы договорились, что больше не будем поднимать эту тему, но Эбсенту всё неймётся, как я погляжу.

Фон Рейн опасливо опустил глаза, начиная жалеть о том, что начал эту тему. Лезть в чужие истории — всё равно, что пробить головой осиный улей. И с каждой новой секундой Лорен чувствовал, как невольно связывал себя с этим инцидентом всё сильнее и сильнее.

Вновь прошёлся мороз по коже.

Пальцы Лорена пытались нервно нащупать цепочку крестика. Но её не было. Цепочка с крестом осталась на прикроватном столе затопленной спальни.

Глава 7

Балконные двери распахнулись с характерным скрипом, и Корделия открыла глаза. Каждую ночь она запирала их таким образом, что никакой ветер не смог бы их открыть. И, тем не менее, каждую ночь она находила их растворенными настежь.

Она засыпала и просыпалась совершенно одна. Всему виной её крики во сне.

Бесконечные кошмары изрядно потрепали нервы Эбсенту, так что совсем скоро он обустроился в другой спальне. Честно говоря, Эбсент никогда не проявлял большой любви к ней. Они оба понимали, что эта свадьба — всего лишь взаимная выгода. Так, Эбсент получил необходимый для его карьеры статус и стал членом семьи Грейв. Теперь в высоких кругах его имя звучало куда влиятельнее.

Корделии же все эти семейные разборки были непонятны.