Катализатор

С другой стороны, то, что ты можешь отрезать себе ногу, вовсе не означает, что тебе стоит это делать.

Но азарт – штука коварная. Да и барыш, обещанный за одну-единственную шкатулку, будь она трижды неладна, превосходил все бытующие на чёрном рынке расценки. И Дюк купился. А потом еле ноги унёс, да ещё и полицейского ненароком отправил в небытие. Совсем плохо дело. С него теперь, если поймают, три шкуры сдерут…

Нервы расшалились настолько, что в толпе на вокзале Шатеру показалось, будто он видит того самого лейтенантика, который на его глазах провалился в межмирье, выходящим из Зимогорского ночного экспресса.

Бред какой!

Поймать Дюка пока не поймали, а вот найти уже кое-кто успел. Не полиция, к счастью, а новый заказчик. Пожелавший, впрочем, остаться неизвестным и в письме (как старомодно!) подписавшийся совсем уж банально и по-книжному – Мистер N. 

Новая цель была куда интереснее предыдущей. И, что важнее, находилась далеко от Зимогорья. Внушал определённые надежды и намёк на то, что заказ не будет последним.

Если, конечно, всё пройдёт успешно. Значит, надо, чтобы прошло. 

* * *

Научную карьеру Баррета Фирби коллеги привыкли считать несостоявшейся. Тридцать лет назад он был вундеркиндом, подающим большие надежды. Двадцать лет назад – первым студентом на курсе и, по мнению многих, будущим светилом науки. Сейчас Барри был полнеющим и седеющим лаборантом с недописанной кандидатской диссертацией, предметом беззлобных, но всё же насмешек большинства бывших сокурсников, ныне занимавших видное положение в академических кругах.

 

Причина этого крылась вовсе не в отсутствии таланта, не в каком-то событии, изменившем жизнь и приоритеты, не в отказе от прежних целей. Виной всему стали природное упрямство, фанатичная преданность одной теме и безнадёжная недоступность эмпирического материала. Если бы Барри удовольствовался теоретическими исследованиями, всё могло сложиться иначе. Но учёного интересовала в первую очередь практическая сторона вопроса – и не столько принципы работы порталов, сколько влияние межпространственных перемещений на самих путешественников.

Баррет изучил все существующие теории и построил собственные. Но это были всего лишь гипотезы, ничем не подтверждённые и недоказуемые. Практические действия, необходимые для подобных исследований, считались преступлением, а Барри, как назло, был законопослушным учёным.

Виктор стал для него неожиданным подарком судьбы.