Коллежский советник

Яко исчезает дым, да исчезнут, яко тает воск от лица огня, тако да погибнут грешницы от лица Божия, а праведницы да возвеселятся, да возрадуются пред Богом, да насладятся в веселии...

Густой туман, которого из-за ветра не должно было быть, заклубился охватывая некрополь плотным кольцом. Мера необходимая, дабы не позволить мертвякам разбежаться.

А Раскольников с Рыбаренко принялись неторопливо сгонять покойников в плотную кучу. Это булл уже годами отработанный приём — собрать всех вместе, а потом серебром и божьим словом погнать под землю, откуда они и вылезли.

Родион полностью сосредоточился на исполняемо ритуале. Мертвец, оказывающий неповиновение или же сопротивление, повинен немедленному уничтожению. Удар топором, зажатым в левой руке, под колено. Топором в правой — по шее. Покойник становился мирным и неподвижным, как ему и полагалось по природе вещей.

Рыбаренко, загонявший мертвецов с другой стороны, не признавал никакого оружия. действовал голыми руками. Стремительный захват, рывок — покойник на земле, а охотник сверху.

А Головлёв стягивал удавку из тумана, белого, как молоко.

— Господи, устне мои отверзеши, и уста моя возвестят хвалу Твою. Яко аще бы восхотел еси жертвы, дал бых убо: всесожжения не благоволиши. Жертва Богу дух сокрушен; сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит.

Когда восставшие соприкасались с туманом, земля разверзалась и всасывала их, словно гигантская пасть.

Но когда мертвецы сгрудились у могилы Ивана Крылова и уже, казалось, проиграли битву, что-то пошло не так.

— Ублажи, Господи, благоволением Твоим Сиона, и да созиждутся стены Иерусалимския, — пропел Иудушка. — Тогда благоволиши жертву правды, возношение и всесожегаемая; тогда возложат на алтарь Твой тельцы.

И вдруг, вместо того, чтобы мирно всосаться в землю, как это бывало уже не раз, ожившие трупы качнулись вперёд слитной толпой, сбив с ног Рыбаренку.

Гнилые лица с клочьями, что были некогда бородами, опасно приблизились. Защёлкали чёрные зубы. Скрюченные пальцы потянулись к Родиону, который заступил дорогу тварям, прикрывая отпрянувшего Головлёва.

Взмах! Удар!

Левый топор! Правый!

Тик! Так!

Так, должно быть, отсчитываются последние секунды, отведённые человеку на этом свете. Родион весь сосредоточился на схватке. Он стал механизмом, который безжалостно рубит гниющую плоть. Потому что здесь или ты, или тебя.