Коллежский советник

Третьего не дано.

Что там происходило с Рыбаренкой, он не видел, но, судя по крикам, борца с нечистью рвали живьём на куски.

— Яко Ты, Господи, упование мое, Вышняго положил еси прибежище твое. Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему, яко Ангелом Своим заповесть о тебе, сохранити тя во всех путех твоих! — охриплым голосом выкрикивал Головлёв.

Взмах! Удар!

Тик! Так!

Тик! Так!

Тик! Так!

— На руках возмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою, на аспида и василиска наступиши, и попереши льва и змия.

Яко на Мя упова, и избавлю и: покрыю и, яко позна имя Мое. Воззовет ко Мне, и услышу его: с ним есмь в скорби, изму его, и прославлю его, долготою дней исполню его, и явлю ему спасение Мое...

Ослепительно белые лучи рванулись к ожившим мертвецам, растворяя их без остатка. Родион такого раньше не видел. И сейчас почти ничего не увидел — зажмурился из-за яркого света.

Когда всё закончилось, а на палой листве остался только изувеченный, но живой, поскольку пытался встать, Рыбаренко, Раскольников обернулся.

Сжимая в кулаке серебряный коптский крест, Головлёв усаживался на ближайшее надгробие. И при этом менялся на глазах. Щёки округлились, взгляд стал добрее и внимательнее. А когда он устало провёл ладонью по лицу сверху вниз, черты Иудушки исчезли окончательно.

Сказал совсем другим голосом:

— Что, голубчик Родион Романович, не чаяли свидеться-с?

— Порф... — выдавил из себя Раскольников, заикаясь. — Порфирий Петрович?

— Так точно-с.

Вот и пришла мне пора-с раскрыться.

— Как? Откуда?

— Потом объясню. Торопиться нам надо-с... То, что мы видели-с, означает лишь одно — он добрался до ведьмы.

— Кто это «он»?

— Чичиков, сукин кот.

Порфирий Петрович, превозмогая себя, поднялся, засунул коптский крест за пазуху.

— А это... — Родион кивнул на амулет.

— У нас два таких. Один у него, второй у меня. Давайте поспешать-с. Теперь главное, не опоздать. В фаэтон! Не медля-с!

Родион оторопело кивнул.

— А Рыбаренко?

— Упырь.

Что ему сделается? Отлежится и регенерирует.

— Это как?

— После, Родион Романович! После, голубчик! Поторопитесь. Всё обскажу-с на бегу.

Они отвязали фыркающих и прядающих ушами лошадей, запрыгнули в фаэтон. Порфирий Петрович уверенно взял в руки вожжи.

Они помчались вдоль Обводного канала, распугивая редких прохожих.

— Мы всё некроманта мужеска пола искали! — через плечо выкрикивал, перекрывая стук копыт Порфирий Петрович.