Коллежский советник

— И поэтому нет ничего слюнявее и плюгавее русского безбожия и православия, — немедленно парировал Базаров. — Не являясь поклонником ни того, ни другого, я исповедую единственную религию — науку! Только она способна превратить тварь дрожащую в человека, являющегося венцом эволюции. Только знания, помноженные на усердный труд, помогут нам защитить себя. Ибо когда мы познаём непознанное, то сразу же получаем власть над ним. Как человек подчинил и поставил себе на службу энергию пара, гальванизм и магнетизм, так он подчинит себе и науки, ныне почитаемые, как оккультные — алхимия, астрология, магия, некромантия, спиритизм.

Рассчитываю в вашем лице, Родион Романович, обрести друга и единомышленника для полноценных научных изысканий.

Раскольников от такого напора растерялся и промычал что-то невнятное. Ему захотелось спрятаться, выскользнуть из-под пристального прицела шести пар глаз. выручил Чичиков, который кликнул Степана и приказал отвести нового служащего экспедиции наверх, чтобы отдохнул с дороги.

Так началась служба Раскольникова в жандармском корпусе. Тому, кто предсказал бы это пару месяцев назад, Родион рассмеялся бы в лицо, а после обозвал бы лгуном.

Сперва его обучали, не допускали к выполнению даже простейших заданий без присутствия опытного соратника. А работы хватало...

Император Пётр Алексеевич приказал построить Санкт-Петербург на болотах в устье Невы. Началось всё с возведения Петропавловской крепости, Кронштадта и Кронверка. Сюда везли камень, забивали сваи, рыли котлованы.

Сюда направляли работников со всех углов необъятной России, привозили пленных шведов. Конечно, было бы неправильно утверждать, что Петербург стоит на костях. И то, что написал в своём знаменитых «Записках» датский посланник Юст Юль, явная ложь. Никакой речи о ста тысячах покойников, захороненных в окрестностях города, идти не могло. И всё же рабочие умирали — от плохой воды и порченных харчей, поставляемых хапугами-интендантами, от дурного, непривычного климата и тяжёлой работы. Несколько тысяч строителей города и крепостей на Неве легли в болотистую землю.

Позднее, когда город стал прирастать жителями, появились и постоянные кладбища. Лазаревское, Тихвинское, Большеохтинское, Богословское, Волковское, Смоленское... Человек, увы, смертен, как бы он не жаждал прожить подольше. Болезни, несчастные случаи, старость, в конце концов. В каждом большом городе наступает год, когда под землёй оказывается больше его бывших жителей, чем на земле нынешних.