Что будет после

А ведь когда-то была и крыша, на которой ты любила сидеть, и двор, и высокий-высокий каштан, и асфальт перед школой, на котором...

– ...На котором мы рисовали цветными мелками картинки и классики, – вдруг вырвалось у девочки. Её глаза заблестели, она взволнованно сжала его руку в перчатке: – Мы играли в классики, и в прятки, и в море-волнуется-раз; а на крыше, про которую вы сказали, я любила вовсе даже не сидеть, а лежать… вы знаете, у нас совсем низенький дом, и ветви тополя, который растёт во дворе, приходятся как раз вровень с крышей, и летом, когда летит тополиный пух, я люблю лежать на крыше и смотреть вверх – как клочья пуха падают вниз, и это похоже на снег, только тёплый, потому что – прогретый солнцем.

А мужчина опять улыбнулся.

– Пойдём, – сказал он.

И они куда-то пошли, и ей не так уж важно было – куда, потому что она держала его за руку и говорила, говорила, говорила – потому что очень важным показалось успеть рассказать и про Сириус, и про качели, и про голубей, и ещё про много-много всего; потому что, когда она сказала про их вокзал, нужно было сказать ещё и про поезда, которые приходят и уходят по бесконечным рельсам, которые у горизонта сходятся в сверкающую точку, и про то, что эти поезда почему-то казались ей самым странным и необъяснимым из того, что только есть на земле, хотя чего, казалось бы, странного – поезда.

...И про то, как постепенно, год за годом, забывала, что всё это важно, и сама не замечала этого: но однажды оказалось, что бегать босиком по лужам во время дождя – глупо, потому что она взрослая, да и зачем, собственно? – да и не хочется... Совсем другим надо было заниматься, готовиться к сессиям да успевать читать Кафку и Сартра, ведь кто ты такая, если не читала их? И ей нравился Кафка и нравился Сартр – просто как-то так получилось, что теперь у неё не хватало времени навещать старые скрипучие качели.

– Летом мы строили шалаши во дворе...

– ...и пристань...

– ...кофейня...

– ...и цветные стёкла...

– ...и осень...

Она говорила и говорила без умолку – а он слушал, улыбался и кивал иногда...

Они шли долго.

А потом он остановился перед обветшалой дверью дома, который умудрился как-то очень удобно и незаметно затесаться между двумя соседними, и несильно толкнул.

Она шагнула в полутёмную прихожую.