Металлический колокольчик

Он не спросил про свою маму, потому что одним только взглядом лидер дал понять, что спрашивать не о чем. Пара секунд, а так много важного осталось позади.

— Пошли с нами, — сказало тёмное пятно и протянуло руку. — Мы дадим тебе то, что ты попросишь. Мы тебя защитим.

Внутри Венди что-то лопнуло, и сердцу стало больно. Как и многие в Тораксе, мальчик перед ней искал тепла. У него забрали основной источник, дарящий всё самое важное просто так, без корысти. И сейчас стоял выбор между голодной смертью или единственным оставшимся шансом.

А человеческое тепло, пусть даже в малых дозах, в Тораксе перестало быть высоким понятием и стало товаром. Здесь без него умирали чуть медленнее, чем без чистой воды. Это была его первая доза — как и сама Венди когда-то давно, мальчик протянул руку.

* * *

Венди была таким же искажением, как и остальной костяк Хтоники. Она хорошо понимала дефектную суть остальной четвёрки, но и собственное уродство не ускользало от внимания. Человек на рубеже — после свиданий сознание и восприятие мира никак не искажались окончательно, но только тёмное касалось её, как как тяга к нему давала о себе знать.

С Дарко Венди была податливой, хоть и старалась искоренить в себе эту черту. Смотрит с холодом, флегматично отвечает, но порой думает о том, как облизывает его запачканные алым пальцы.

Отрицать мысли такие получалось лишь когда она возвращалась домой. Убеждала себя, что нет их вовсе, а если и проскочило что-то похожее, то было оно эфемерное и шуточное.

Помимо прочего Венди всеми силами прогоняла мысли о своей виновности в том, что свидания для многих кончались трагедией.

Жизни ломали кулаки, которые она ни разу ни на кого не подымала. Так она и жила — отрицала то, что поглощало её, а когда приходила понимание этого, то отрицала и само понимание.

Когда Кетагея исчезла, Венди шла по следам. У неё был свой путеводитель, за которым просто нельзя было не пойти. Тот редкий человек, тропы которого Венди не могла найти и понять. Когда Дарко шагает — всегда молчит.

Он словно не умел говорить на ходу. Каждый диалог с ним получался статичным. Два человека в крохотной невидимой клетке.

Сейчас они сидели у самого края Торакса, там, где начиналась Гавань. Перед глазами, всего в нескольких шагах, была арка, а за ней — что-то пугающее. Но никто не пересекал границу.

— У тебя всё хорошо?

— А почему ты спрашиваешь? Я выгляжу больной?

— У меня плохое предчувствие.

— Поделись.

— Будто на тебя что-то влияет и портит. Ты меняешься.