Всё выше!..

Но – никаких ответных действий пока не предпринимал. То ли рассчитывал перехватить управление чуть позже, то ли – и Скрябин склонялся именно к такой мысли – просто не мог придумать иного выхода из этой ситуации, кроме почти самоубийственного маневра, который вознамерился совершить старший лейтенант госбезопасности. В лётной секции Осоавиахима выполнять такие маневры на практике, уж конечно, не учили. И час назад Николай рассмеялся бы в лицо всякому, кто сказал бы ему, что он по своей воле решится на подобное. Однако иного выхода старший лейтенант госбезопасности попросту не мог придумать.

Он понимал, где именно И-16 войдет в верхнюю точку мёртвой петли: над сосновой рощицей, часть деревьев которой так и стояла с почерневшими стволами. Почему их не срубили за четыре года, прошедшие с момента крушения "Горького", оставалось только гадать. Скрябин слышал, как надсадно гудит мотор его маломощного самолетика, чувствовал, как вибрирует его корпус, но всё это воспринималось им так, словно происходило где-то на далёких звездах.

Совсем другое волновало его. Когда И-16, как бы пробив брешь в воздушной стене, перевернулся на спину, уже всё тело Николая ниже пояса сделалось невидимым. И он будто поперхнулся струей воздуха, вспузырившейся у него на лице. Так что "Марш авиаторов" вновь оборвался. И тотчас в голове у Скрябина прозвучало:

– Тебе самому не спастись! Попроси моей помощи – и ты станешь таким же, как я. Мы сможем вместе выручать людей из беды – чтобы никто не разбился, не сгорел заживо, не утонул..

.

И моментально он снова увидел того, сияющего – в какой-то дикой, искажённой перспективе: руки его сделались крохотными, а нижняя часть его туловища раздулась, как напитавшееся влагой облако. И облако это оплело, будто осьминог – щупальцами, ноги Скрябина, который находился теперь головой к земле.

Николаю показалось, что бедный "ястребок", вместо того чтобы начинать движение по нисходящей и выходить из петли Нестерова, завис в её апогее. Он был – словно самолетик из Парка Горького, с аттракциона "Мертвая петля", который взял, да и застрял на полдороге, как декорация в плохом театре.

А ещё – потянуло запахом дыма. Но откуда он исходил: от перегревшегося мотора истребителя или от деформированной сущности, принявшей вид облака – Скрябин понять не сумел. Да и не до того ему было, чтобы о таких пустяках размышлять.

– Да хватит уже тебе куролесить! – сказал Николай, которого внезапно охватила неестественная веселость. – Я, слава Богу, не калека – справлюсь и сам.