Эр-Три

Вооружен доктор был невероятной длины цепной пилой, каковой ловко атаковал подступающих извращенцев, иногда распиливая наиболее наглых наискосок и пополам. Еще Железо умудрялся командовать мной, еще парой таких же могучих космических рыцарей, и даже толпой хомо нормального роста, одетых в неубедительные бронежилеты и гротескной формы шлемы болотно-зеленого цвета.

Он командовал, совершенно точно — по советски, и даже ругался громко и вслух, а я удивительно легко понимал все сказанное. Понимал и принимал к исполнению.

В какой-то момент во сне моем оказался еще один персонаж, и был он отнюдь не статистом — ничего общего с теми, в шлемах и броне, кажущейся выполненной из картона.

Персонаж напоминал гротескного комиссара: именно такими, или, по крайности, очень похожими, их образы рисовались в евроатлантической пропаганде первой половины прошлого века. Фуражка с высокой тульей, длинный плащ, в верхней своей части напоминающий более кожаный пиджак, грубых форм и нечеловеческого калибра пистолет, сейчас смотревший мне в лицо.

- Дезертир? Сектант? - напористо осведомился вероятный комиссар.

Буря битвы, окружавшая нас в тот момент, будто стихла: все, и наши, и не наши двигаться стали медленно и печально, будто погруженные в невидимый и неосязаемый кисель. Замедление это не касалось только нас двоих: меня и комиссара.

- Никак нет! - ответил я. - Старшина второй статьи Амлетссон, веду бой с превосходящими силами противника!

- Вроде похож, - усомнился мой опасный собеседник, и неожиданно исчез.

Сколько еще шла та битва с моими потаенными страхами, я в точности не запомнил, но вот она кончилась, как обязательно должно закончиться все плохое.

Я оглянулся в поисках очередного врага, и вдруг понял, что вижу медицинский кабинет — тот самый, из которого (полчаса реального времени назад) отправился на удивительный космический бой.

Все были на своих местах: даже доктор сидел там же, где я его запомнил.

- Однако, профессор, - озадаченно сообщил мне врач. - Предполагать в современном prosveschennom жителе Европы такую лютую ненависть к представителям половых меньшинств и излишеств… - Железо покачал головой. - Не любите sodomitov?

- Никак нет, товарищ доктор! - ответил я, и вдруг понял, что разговор идет на чистом советском языке.